Что?

— Что ещё говорила ваша матушка? Может, что меня пытались чему-то научить, наняли преподавателей? Никто ничему меня не учил, я жила в вашем доме хуже слуг, — я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась. — Отпустите!

— Не отпущу! Ты моя жена и должна подчиняться заветам Первородной, — в его взгляде читалось презрение. — И не ври мне, я только что из поместья. Ты жила там как ургова принцесса. Мать вложила в тебя столько усилий, а ты не можешь проявить даже малейшей благодарности за то, что я вытащил тебя из той дыры, в которой ты жила всю свою жизнь.

От несправедливости его слов жгло в груди.

— Так что ещё сказала ваша маменька? Упомянула ли, как меня выселили из покоев баронессы в день вашего отъезда? Что за всё время мне почти ни разу не выделили ни клочка ткани для одежды, ни даже дров для обогрева или горячей воды? — я старалась не сорваться на ругательства, хотя и поняла, что Фирруза д'Арлейн настраивала Кайроса против меня, долгое время.

— Матушка предупреждала, что ты начнёшь кляузничать на неё. Ты даже угрожала жаловаться соседям. Я расспросил слуг, ты вела себя отвратительно. Тебя и в самом деле нельзя выпускать в свет — ты настоящая дикарка, стоит тебе заговорить, и изо рта лезут гадости. Если бы я знал заранее... Хотя нет, я всё равно бы женился на тебе, ради твоей спящей магии. Это твоё единственное достоинство: ни воспитания, ни доброты, ни красоты, — с гадливостью выплюнул он, потащив меня вперёд.

Почему-то последние его слова ранили особенно сильно. То, что он не слышал меня и верил только своей семье, я предвидела. Но я верила, что хотя бы привлекаю его, судя по тому, как он вел себя в первую брачную ночь. А теперь я поняла, что Базил был прав. Я была лишь сосудом для будущего наследника с магией, они не видели во мне живого человека.

— Куда вы меня ведёте? Отпустите! — я впервые начала по настоящему сопротивляться, даже пнула его по голени.

Кайрос вздохнул, сдерживая злость, обернулся и крепко схватил меня за плечи.

— Ты моя жена, перед Орденом и всей Ксин'терой. Первородной ради, веди себя прилично и молчи — не позорь себя и наш род. Неужели ты не понимаешь, что, если хочешь улучшить свою ситуацию, тебе нужно быть ласковой со мной? Такой, какой ты была...

— А что я получила за свою покорность? Вы обокрали меня, а ваше ургово семейство обращалось со мной хуже, чем со служанкой.

— Следи за своим языком, Тали, — жестко отрезал он. — Это не обсуждается. Если не хочешь быть опозоренной на всю жизнь, молчи. Думай о будущем. Может, я выслушаю тебя дома, но думаю, что будем заняты другим. Ты и сама понимаешь… у тебя нет выбора.

Понимала… Я была его женой, и выбора у меня действительно не было. Все будут на стороне Кайроса.