— Да, вы можете мне помочь, — наконец произнесла любовница моего мужа, глядя на меня с откровенной ненавистью, будто это я увела её мужчину, а не наоборот.

Подняла брови, ожидая продолжения, но миледи Муради только бросила недовольный взгляд на Нейриту Марлоу. Та пожала плечами, делая вид, что её совершенно не интересует этот скандал, и отошла на несколько шагов. Хотя все мы прекрасно знали, что она умирает от желания услышать каждое слово.

— Значит, вы помирились с Кайросом? — спросила миледи Муради, скрестив руки на груди.

Невольно отошла на шаг, чувствуя, как браслет на моём плече продолжает ярко светиться синим.

Глаза девушки загорелись удовлетворением: ей было приятно видеть, что я её боюсь?

Что если браслет отражает не только момент нападения? Может, она ничего не сделает сейчас, а просто настроена ко мне агрессивно? Действительно способна причинить мне вред?

Струящаяся ткань её платья выглядела слишком мягкой, никаких твёрдых предметов, вроде ножа, я не заметила.

— Вы слышите меня?! — раздражённо спросила красавица."

"— Что? — я действительно прослушала её вопрос, сосредоточившись на возможной опасности.

— Значит, вы помирились с Кайросом? — процедила она раздражённо, вынужденная повторить.

— Не думаю, что это ваше дело, — ласково улыбнулась я в ответ, понимая, что миледи Муради с её заметными, медлительными и драматичными движениями не сможет в открытую напасть на меня — выросшую среди деревенских, в постоянных драках.

Но это не означало, что она не могла отравить меня или попытаться подстроить несчастный случай.

Мой ответ её не устроил. Она, наверное, ожидала, что я начну отрицать или, наоборот, с восторгом подтверждать, как у нас с мужем всё прекрасно.

— Не думала, что вы так низко падёте. После всех ваших громких пустых слов. — Я не знала, чего она добивалась. Конфликта? Так я не постесняюсь и вновь назову её любовницей, если до этого дойдет.

Скрестив руки на груди, девушка немного поиграла запястьем, словно хотела, чтобы я обратила внимание на браслет.

Украшение было изысканным произведением ювелирного искусства — массивная серебряная основа, тонко украшенная гравировкой, напоминала переплетение лоз и цветов. В центре переливались крупные рубины, сияющие в лучах света, будто заключённые в огонь.

Более мелкие рубины были разбросаны почти по всему периметру широкого браслета.

У меня таких драгоценностей не было, даже родовые украшения д’Арлейн, подаренные мне Кайросом, проигрывали этому браслету.

Ну и что?!

Это был подарок Кайроса? Она демонстрировала мне браслет в надежде уязвить? Это даже не камни рода д’Арлейн.

Её серьги тоже были красивыми, и что-то знакомое в её облике, в её украшениях, не давало мне покоя. Царапало воспоминания, вызывало смутные сомнения.