Выбор женщины

Пами рассказывала всё так, будто решила для себя, что поддерживать баронессу дальше — слишком опасно.

И многое из того, что она поведала, стало откровением даже для меня.

Например, то, что слугам было запрещено показывать, как в поместье функционирует что угодно, а также учить меня готовить. Им запрещалось обращаться ко мне «Ваша Милость» или откликаться, если я звала их.

— Вы урезали Талиру в еде? — безэмоциональным голосом спросил Кайрос.

— Да. Миледи не может есть многие крупы и плохо переносит почти все специи. Её Милость... миледи Фирруза просила добавлять эти специи практически во всё, кроме некоторых каш и хлеба.

Со временем миледи Талира стала питаться только ими. Время от времени нам приказывали не готовить каши и хлеб, чаще всего сроком на неделю, — голос девушки дрожал. Она заметно тряслась и плакала, но Кайрос не отпускал её.

Спрашивал, не глядя на свою мать, о том, почему у меня не было одежды, в каких условиях я спала, почему мне не приносили дров.

— Как ты могла участвовать в этом? — переключился он на Ариадну, которая явно хотела сбежать, постоянно косясь на чуть приоткрытую дверь, за которой, слава богине, никого не было видно.

— Ариадна?!

— Не кричи на меня! — взорвалась она. — Тебя не было там! Я уже полтора года как не жила дома, а ты вернул меня в эту глухомань! Думаешь, мне хотелось брать платья твоей жены на перешивание? Все слушались маменьку, и я тоже. Почему я должна была усложнять свою жизнь, когда ты сам не захотел?!

Моё лицо скривилось в непроизвольной ухмылке.

Марис стояла такая же бледная, как и её хозяйка, и явно ожидала от Фиррузы д'Арлейн каких-то действий.

Но та лишь сидела с идеально прямой спиной на резном кресле с широкими подлокотниками. И молчала.

Так, словно чувствовала что она была в своем праве.

— Почему мне никто не говорил об этом, когда я спрашивал?! — впервые по-настоящему закричал Кайрос. На этот раз он, к счастью, отпустил меня, иначе я бы оглохла. — По какой причине вы, Марис, когда были ключницей, врали мне в лицо в ответ на мои прямые вопросы?!

Огромная женщина вновь посмотрела с ожиданием на свою хозяйку, но та, казалось, совсем не собиралась ей помогать, оставляя своих слуг отвечать за её же приказы.

— Хозяйка… — голос Марис охрип. — Она приказала молчать о том, что происходило в первые пять месяцев."

"— Вы говорите о моей матери?! — всё тем же повышенным тоном спросил он, буквально сгорая от ярости.

— Д-да.

— Это она платит вашу зарплату?! Это она содержит поместье?!

Я бы и сама не стала врать такому Кайросу. Что уж говорить о Марис, которая всю жизнь была служанкой и привыкла подчиняться. Просто она выбрала не того человека.