Сейчас, чувствуя исходящую от меня силу, она не решалась указать на мои грубые, натруженные руки, которые за это время не стали нежнее. Не пыталась говорить о моих манерах, не упоминала, что я якобы порчу ей аппетит. Даже не называла меня сокращённым именем...

Наконец, слуги герцога поставили перед Ариадной и Кайросом блюда. Девушке достались экзотические фрукты и орехи, а также выпечка. Слуги явно знали её вкусы и готовили для неё отдельно — ведь она уже долгое время жила в этом замке.

Обеденная зала замка поражала своим размахом: высокий сводчатый потолок, опирающийся на массивные каменные колонны, создавал ощущение величия и строгости.

По центру стояли длинные дубовые столы, покрытые богатой льняной скатертью. Свет льющихся сквозь узкие окна солнечных лучей играл на серебряной и бронзовой посуде, и отражался в блестящей поверхности гладко отполированного каменного пола.

— Я подал жалобу на то, что нас поселили отдельно. У нас должны быть общие покои, а не раздельные, — непримиримым тоном произнёс Кайрос, садясь рядом со мной, так близко, что его бедро коснулось моего."

"Внешне я не выдала своих чувств, хотя внутри всё во мне протестовало против его близости.

Сегодня в делегации присутствовало множество супружеских пар, даже мой отец прибыл с мачехой, но все они вели себя сдержанно, не выставляя свои отношения напоказ.

Кайрос же смотрел на меня так, будто я была его любимой собственностью, особенно когда его взгляд задерживался на украшении жены. Как сейчас.

— Я не хочу жить с вами в одних покоях, — прямо сказала я.

Ариадна, сидящая напротив, подняла голову, вслушиваясь в наш разговор.

— Я не выношу ваших прикосновений. Вы это прекрасно знаете.

Муж закрыл глаза, борясь с приступом гнева, и провёл ладонью по моему бедру.

— Я хочу дать тебе то пространство, которое тебе нужно сейчас, но это не продлится вечно. Ты должна понимать, что мы муж и жена перед Первородной, Его Величеством и всей Ксин'терой. Проблемы между супругами случаются. И если ты не сможешь принять меня добровольно, Орден предоставит травы, которые расслабят тебя и помогут тебе принять меня.

К горлу подступила тошнота. Я аккуратно отложила в сторону серебряную ложку, понимая, что есть больше не смогу.

— Я не хочу этого, Талира.

Слышишь? Но ты тоже должна сделать шаги навстречу. Мы должны восстановить наши отношения. Я знаю, что в глубине души ты всё ещё любишь меня. Я докажу тебе свою преданность. Не позволю ничему плохому с тобой случиться. У нас всё будет хорошо. Слышишь? Хорошо.

Хорошо?

Его слова звучали как издевательство. Может, не стоило мне переубеждать герцога? «Счастливое будущее», нарисованное мужем, казалось мне кошмаром. Прожив отдельно от его семьи год, я уже не могла представить нас вместе. И не хотела.