— Что будете делать в ближайшее время?

— Завтра в десять часов я буду допрашивать под протокол Калмыкова, а далее…

— А можно мне поприсутствовать на его допросе? — быстро спросил Воловцов, не дав титулярному советнику договорить.

— Вы все сомневаетесь? — едва улыбнулся Виталий Викторович, почему-то перешедший вдруг на «вы». — Хорошо-с. Я получу на вас разрешение, а вы захватите бумаги, удостоверяющие вашу личность.

— Благодарю вас, — сказал Иван Федорович.

— Да не за что, — словами Воловцова ответил Песков.

— Я этого человека не знаю… — Калмыков был явно растерян, но держался на допросе принятой линии настойчиво и твердо. — Я видел его в первый раз, и почему он доверился мне, не имею никакого понятия…

— Ну, что вы такое говорите, Иван Ерофеич, — мягким увещевательным тоном произнес Песков. — Вы что, хотите уверить меня, что приняли серебряные часы, сто сорок рублей ассигнациями и процентные бумаги на восемнадцать тысяч рублей от совершенно незнакомого вам человека? И он, тоже абсолютно вас не зная, отдал вам такое богатство, как вы изволили выразиться… на сохранение? Но это же сказка, господин Калмыков. Сущая небылица…

— Верно, он торопился или за ним гнались, — продолжал гнуть свою линию отставной солдат. — Мой дом он выбрал случайно и, увидев меня, решил, что мне можно доверять…

— Веселый вы человек, однако, Иван Ерофеич, — усмехнулся Песков, но Калмыков угрюмо посмотрел на него и уставился в пол. — То, что вы нам говорите, детский лепет какой-то… Неужели вы думаете, что суд вам поверит?

— Да, — ответил Калмыков и почему-то глянул на Воловцова.

— Это с какой такой стати? — уже нехорошо посмотрел на отставного солдата Виталий Викторович.

— Потому что я никого не убивал, — последовал твердый ответ.

— Зачем вы приходили в ночь убийства в дом Кокошиной? — начал с другой стороны Песков.

— Я не приходил в ночь убийства в дом Кокошиной, — ответил Калмыков.

— Приходили. Вас видел один из жильцов дома, — продолжал наседать Песков, но видимых результатов это не приносило.

— Я не приходил в ночь убийства в дом Кокошиной, — слово в слово повторил свою предыдущую фразу Калмыков.

— Запираться бесполезно: вас видели, — пристально посмотрел на подозреваемого судебный следователь.

— Меня не могли видеть, — помотал головой Калмыков.

— Почему? — спросил Песков.

— Потому что я не приходил в ночь убийства в дом Кокошиной, — в третий раз повторил одну и ту же фразу Калмыков. Сдвинуть его с занятой позиции было непросто. — Ваш жилец просто обознался. Кого-то он, может, и видел. Но не меня…

— Он видел именно вас! — хлопнул ладонью по столу Песков. — И это зафиксировано в протоколе.