— Почему?

— Надо еще проверить, та ли это фигура — ваш Калмыков, — которую видел в ночь убийства старик Корноухов, — заметил Воловцов.

— Я об этом уже думал, — сказал Виталий Викторович. — Эксперимент проведем сегодня ночью. И я уверен, что Корноухов его узнает…

Дальше разговор двух судебный следователей как-то не клеился. Похоже, Песков обиделся, что Иван Федорович не разделил его радости по поводу раскрытия такого громкого преступления. Что ж, сегодня ночью он убедится, что Калмыков — убийца.

Вечер опустился незаметно. Ночи дожидаться не стали: уже в половине десятого было так темно, что хоть глаз выколи.

Без четверти десять привезли в наручниках Калмыкова. Он был бледен и дрожал, что, впрочем, не удивительно, ведь ему грозила бессрочная каторга, то есть неволя до скончания его жизни. Такая перспектива радовать, конечно, не могла.

Двое полицейских встали у центральной калитки. Двое — у боковой калитки, ведущей во двор Феодоры Силантьевны. Один полицейский дежурил у черного хода. А Воловцов и Песков расположились у отставного унтера Корноухова.

— Вы готовы? — спросил Песков Кирьяна Петровича.

— Да, — ответил старик.

Для чистоты эксперимента было решено, что он ляжет на кровать, потом, привлеченный скрипом калитки, встанет и посмотрит в дворовое окно — словом, все, как в ночь убийства.

Когда старик улегся, Песков крикнул в открытую форточку:

— Давайте Калмыкова!

Полицейские отпустили отставного солдата:

— Ступай. И не вздумай с нами шутить…

Калмыков, понурив голову, открыл калитку. Она протяжно скрипнула. Услышав скрип, Корноухов поднялся с кровати и подошел к окну. По двору, в направлении черного хода, шла фигура. В темени было не разобрать, кто это: мужчина или женщина. Старик смотрел на фигуру, Воловцов с Песковым — на старика. Так продолжалось секунд десять. Затем отставной унтер повернулся к Воловцову и сказал:

— Это он.

— Вы ничего не путаете, Кирьян Петрович? — с какой-то необъяснимой ему самому тревогой спросил Иван Федорович.

— Никак нет, не путаю. Это та самая фигура, с позволения сказать, что приходила в дом тогда, когда убили хозяйку…

— Ну, вот и все, — произнес Песков, и в его голосе сквозило явное торжество. — Благодарим вас за помощь, Кирьян Петрович.

— Да чего уж, я завсегда, с позволения сказать, — ответил отставной унтер, не понимающий, почему так радуется молодой следователь и отчего не радуется вместе с ним следователь, что постарше."

"— Что ж, спасибо за помощь, — сказал, прощаясь с Воловцовым, Песков. — Мне было очень приятно с вами работать.

— Да не за что, — просто ответил Иван Федорович.