Я точно не знаю. В это время я тачку в багажник загружала.

— Это все или были еще удары?

— Были, — нехотя признается она. Охренеть. — Света резко затормозила, когда на дороге появилась белочка. Ну и снова… пыдыщ. Правда, я не знаю…

— Чем я пыдыщнулся. Да уж, меня в девяностые не добили. А Василиса прек… нет, опасная, это делает с успехом.

— Ну, не добила же.

— Ну, спасибо, белочка моя."

"— Вы сами виноваты. Зачем было следить за мной?! — возмущенно бросает она. — Это попахивает чем-то, не находите?

— Да, здесь определенно попахивает.

— Знаете, это странно. Вы знали, что я вас, как минимум, ударила по затылку, но принесли подорожник. Это… приятно.

— Любовь зла, полюбишь и Василису.

— Любовь? Вы в своем уме?!

— Конечно, нет. Ты мне голову отбила на пару со своей соседкой. Но ты права, любовью тут пока не пахнет.

— Слава Богу.

— Я пока просто влюблен. После удара чуть меньше, чем раньше. Но по-прежнему кончаю от одного твоего вида.

— Ты реально больной, — качает головой.

— Ну слава Богу, мы на «ты», я уж и не надеялся.

— Соболев кто? — синхронно поднимаем головы на стоящую рядом тетку.

— Я, — нехотя встаю с сиденья. И только сейчас осознаю, что Василиска попала. — Жди меня, белочка моя. Расплачиваться бушь натурой, а не орешками.

— Петр Васильевич? — тихо произносит Василиска, не скрывая ехидной улыбки.

— Да, бельчонок?

Словами Василиска меня более не одарила, а вот средний палец показала с размахом и несомненно с удовольствием. Ну, ничего. Скоро будет одно на двоих удовольствие. Начнем с личной сиделки у кровати больного. А если не больной, подшаманим. Да, детка.

Глава 6

Передо мной крутится охренительно красивая медсестричка. Молоденькая, кровь с молоком. Вот бери и пользуй, как душа попросит. Ей тоже в радость будет. Бабки получит и вырвется из этой жопы, а мне молоденькое тело. А вот ни хера. Хочется другого. Точнее другую. Сейчас я думаю о том, что желание привязать к себе Василису несуществующими диагнозами все же нездоровое. Однако, как к ней подкатывать особенно после случившегося? Моих отбитых мозгов — на какие еще ухищрения можно пойти, пока не хватает.

Кажется, я вот-вот откажусь от затеи со сломанной рукой. Совесть, что ли, еще есть? Скорее всего есть, правда, совсем немного. Сомнения насчет правильности одолевали меня ровно до тех пор, пока я не попал в очередной кабинет. Уже поздно метаться обратно, стольких людей попросил подыграть за бабки, которых, кстати, не хватило. А если сейчас дам заднюю — это вообще несерьезно. Да и, смотря на огромную махину, сооружающую мне «гипс», страшно давать заднюю. Василиса побила, этот, того и гляди, добьет.

— Только вы тоже документы ей не показывайте, она ж явно поймет, что к чему, если посмотрит. Она же врач.

— Лично я ей показывать вообще ничего не буду.