Их послушать, так парню прямая дорога из их офиса в Пресветлые Чертоги – крылья и нимб у него уже есть, а реквизит в виде арфы выдадут на месте. И вот этого самого нимба Царь и собирался его лишить, доказав на деле, что “честных и преданных” нет – есть неправильно соблазняемые. Вот в секс он верил. И в похоть тоже. А любовь… Слишком эфемерное понятие для его аналитического ума.

- Ткни меня в эту засранку мордой, тогда и поверю! – не раз заявлял он своей сестре, усиленно игнорируя её выразительно приподнятые брови. – Вы с Витькой не в счёт. Такими раритетами, как вы, даже статистика брезгует…

Так что никакие вопросы этики касательно тела Стасика его не волновали, от слова совсем. Ведь если он ошибается и у Магичева к этому сил-нет-как-достал Сашеньке и правда то самое “чистое и незапятнанное”, как утверждала молва, то фига с два у Кирилла что-то получится. Но дело в том, что он был более чем уверен - доступ к этому телу всего лишь вопрос правильного подхода. И вот тут-то и назревала проблемка.

Так уж сложилось, что при всём своём многолетнем опыте отнюдь не платонического общения с сильным полом, Царь понятия не имел, с какого боку подступиться к данному конкретному подвиду самца обыкновенного. Как-то не испытывал он никогда тяги связываться с любителями размазывать розовые сопли. Зайки, пупсики, блестящие шмотки и валентинки на день презерватива - вот не его всё это. И обмишулиться было никак нельзя. Обольститель, он как сапёр - ошибается лишь один раз. И Кирилл на собственном горьком опыте знал, что самый быстрый и безотказный способ убить зарождающееся влечение - выставить себя идиотом.

Помаявшись до конца дня, но так и не составив хоть в какой-нибудь мере приемлемого плана действий, чуть более расширенного подробностями, чем краткое и ёмкое: “Валить и трахать”, Кирилл решился всё же посоветоваться с опытным источником.

- Как думаешь, - развалившись дома перед телевизором и ожидая, пока абонент ответит, обратился он к красавцу-Дэну - шестилетнему кобелю немецкой овчарки, такому же циничному пофигисту, как и его хозяин, - она будет сильно смеяться?

Дэн лениво повёл правым ухом, зевнул и, сладко потянувшись всеми четырьмя лапами, легко спихнул, признаться, немаленькую тушку владельца к чертям собачим на пол.

- Эй, это мой диван! – возмутился Кирилл.

- И чё? – ясное дело, ничего такого вслух кобель не сказал, но именно этот вопрос вполне внятно читался на ехидной чепрачной харе, свесившейся к нему с дивана.

- Амальгамус Зета Даниэль! – попытался рявкнуть Царь, но был заткнут мягким языком, привычно скользнувшим по щеке. Пёс лизнул его ещё раз и, ткнув холодным носом в ухо, примирительно фыркнул, заставив рассмеяться.