— Из наглухо забитых шкафов всего лишь выбираются старые скелеты! Мужчина, который мне нравится, любил мою мать, а отец нагулял на стороне ребенка, и он, кажется, теперь преследует меня! Прости за истерику, но после гибели папы на меня все валится, валится и валится! Я не успеваю все это разгребать! Мой самоконтроль медленно, но верно дает трещину! Мне тяжело все это принять! Тебе еще есть что сказать? — я подалась вперед, опираясь о кухонный стол. — Может, это Елена подстроила гибель отца? И нашу аварию… Она хочет и меня убрать, да?

Борис, наблюдавший исподлобья за моей истерикой, неожиданно поднялся, да так, что стул, на котором он сидел, покачнулся и едва не упал на пол.

— Хватит истерить! — грубо сказал он. — Это правда жизни, Вика и тут ничего не поделать! Ты должна была это узнать рано или поздно и лучше уж от меня, чем от кого-то еще! Мне жаль, что все это случилось с тобой, я как никто другой знаю, каково это рано потерять родителей и лицом к лицу встретиться с их прошлым и проблемами, — он обошел стол, приблизился ко мне и положил руки на плечи. — Но у тебя есть я, слышишь? Вместе мы со всем справимся и тебе не нужно ничего бояться, — Кравцов не дождался от меня ответа, поэтому крепко прижал к своей обнаженной груди и начал свободной рукой гладить по голове, от чего я стала расслабляться и успокаиваться.

— Это временно. Все наладится, вот увидишь. Ты ко всему привыкнешь… Елена Федорова действительно причастна к гибели твоего отца и в той аварии целилась в тебя. Судя по всему, ни хотят убрать единственную наследницу, чтобы самим получить деньги Александра. Их цель проста, но вот дальнейшие действия предугадать сложно, — Борис отстранился и посмотрел мне в лицо. — Я сам с этим разберусь, хорошо? Не накручивай себя больше.

Я вяло кивнула, хотя, честно признаться, хотелось разрыдаться в голос.

— Хорошо… — тихо произнесла. — Я… доверяю тебе.

Услышав это, мужчина улыбнулся и вздохнул, а затем снова обнял, крепко-крепко.

— Какая же ты еще маленькая, — пробормотал он мне в макушку.

— Я не маленькая, — тихо возмутилась, но из объятий не вырвалась. Мне слишком было в них хорошо."

"— Маленькая, — упрямо твердил Борис. — Ты еще толком не умеешь держать эмоции под контролем, а в мире больших денег это очень важная способность.

Ты всегда должна оставаться хозяйкой положения, понятно? Холодной, расчетливой, непоколебимой. Внутри у тебя пускай рушится целый айсберг, но на твоем лице не должен дрогнуть ни один мускул. Со мной ты можешь позволять себе истерики, но при другом окружении ни за что. Это статус, милая. Как ты себя покажешь, так к тебе и будут относиться.

Я это знала. Отец мне это говорил постоянно, когда таскал за собой на всякие мероприятия, и я постоянно поражалась высокомерию, лицемерию и притворству людей.