Я не соглашалась быть чьей-то заменой! Мне неприятно даже думать о том, что когда мы целовались в его кабинете вчера, он представлял на моем месте мою мать!.. Как после всего этого я должна вообще находиться рядом с ним? Боже…

На мой вопрос, кажется, мужчина даже и не думал отвечать. Он смотрел на меня и молчал и черт знает, что происходило на тот момент у него в голове!

— Пусти меня! — со злостью сказала я и попыталась вырвать свои руки из его ладоней. — Пусти сейчас же! Я не хочу больше ни секунды находиться рядом с тобой! Ненавижу, слышишь? Я ненавижу тебя!.

.

— Вика, прекрати! — Борис не теряя самообладания, не собирался меня никуда отпускать. — Успокойся! Возьми себя сейчас же в руки!

— Вика? — удивленно спросила я и посмотрела на мужчину. — А может тебе больше нравится Оксана?.. — кажется, непонятно откуда взявшаяся истерика накрывала меня, и я уже не отдавала отчета своим словам. — Может ты и фантазировал на эту тему, гребаный извращенец?!

— Прекрати сейчас же, — в голосе Кравцова послышалась злость, а глаза сузились. — Я знаю, что тебе больно узнать это, но я не властен над своим сердцем! Я понятия не имел, что одержимость одной женщиной приведет меня к любви с другой! Я люблю тебя, слышишь? — он встряхнул притихшую меня, а поняв, что я больше не пытаюсь вырваться, обнял, прижимая к себе так сильно, что стало тяжело дышать.

— Только тебя, понятно? Между нами больше не будет никаких тайн, я не хочу, чтобы ты снова надумала себе черт знает чего. Мне достаточно было этого! И будь я тысячу раз проклят, но не отдам тебя никому!

Услышав эти слова, я обхватила мужчину руками и зажмурилась, раз за разом вдыхая в себя его запах и понемногу успокаиваясь, но вспомнив его неожиданное признание в любви притихла, не зная даже, что теперь делать с этой информацией.

Я знала, что такое родительская любовь, но вот что касается любви мужчины к женщине… я имела представление об этом только по книгам и то поверхностно.

Наверное, мы уже довольно долго сидели в тишине, потому что Борис неожиданно отстранился и посадил меня к себе на колени, вынуждая посмотреть на него.

Кравцов был напряжен, вероятно, после случившейся истерики он ожидал от меня чего-то похожего, но я просто тихо сидела, продолжая держаться за него руками.

— Еще будешь истерить? — серьезно спросил мужчина, смотря мне прямо в глаза.

Я вся сжалась под его суровым взглядом и отрицательно помотала головой.

— Отлично, — голос Бориса стал хриплым, и я почувствовала, как его ладонь, лежащая на моем бедре, поползла под платье. — Потому что сейчас я буду искоренять всю твою дурь!

Не успела я даже понять, о чем он говорит, как Кравцов властно поцеловал меня, не давая возможности отстраниться.