— Давай, подруга. Выпей и к чёрту Игорюшу пошли.

Марина даже спорить не стала, выпила и носом хлюпнула. И снова заревела, в ладонь свою носом уткнувшись.

— Он радуется сейчас, наверное, — проговорила она, икнув. — У них, наверное, праздник. Торт…

Тома брови вздёрнула.

— Какой торт, Мариш?

— Не знаю! Из… Из безе, Игорь любит.

— Да тьфу на тебя, нашла из-за чего реветь! Из-за торта.

— Да не из-за торта я! — Марина сорвалась на крик, сама перепугалась и замолчала. Только наблюдала, как Тома её рюмку снова наполняет. В грудь себя кулачком ткнула и выдохнула: — Мне обидно, понимаешь?

— Понимаю.

— Да?

— Пей.

Марина выпила, её передёрнуло, и она за хлебом потянулась. И тогда уже решила поинтересоваться:

— Ты меня напоить решила?

— А что? Напьёшься и уснёшь.

Марина подбородок рукой подпёрла и снова всхлипнула, правда, слёз уже не было, и вышло немного пьяно.

— Я же люблю его, а он… А он меня не любит! Теперь алименты, теперь разделение прав и обязанностей… Что там ещё говорили? Ой, Том, там столько всего говорили!..

Тома с умным видом покивала и захрустела огурцом. А Марина за голову схватилась, взъерошив тёмные кудри.

— Это так ужасно, разводиться. Это очень стыдно. Чувствуешь себя… ущербной.

— Ты-то тут при чём? Это он ущербный. На голову больной.

Марина грустно улыбнулась.

— Вот только он таким совсем не выглядит, он сейчас… — опять сорвалась на рыдание, — празднует!

— Вот что ты к этому пристала? Ну и пусть празднует, чтоб он этим тортом подавился.

Марина неожиданно усмехнулась и тут же рот себе ладонью зажала, испугавшись этого. Тамара подозрительно прищурилась.

— Ты смеёшься или это истерика?

— Я не знаю.

В истерику её смешки не переросли, но долго Марина за столом не высидела, всё равно окончательно расклеилась и в спальню ушла. Слышала оттуда, как Тамара посуду моет, дверцами шкафов хлопает, а в голове всё кружилось, и уже ни одной чёткой мысли, даже лицо Игоря представить не получалось. А когда Тома в спальню к ней заглянула, и негромко сказала:

— Мариш, я ушла, — она не отозвалась и даже не пошевелилась, сделала вид, что спит.

А отца на следующий день по телефону убеждала, что всё у неё в порядке. Он не сразу поверил, может в голосе у неё что-то такое проскользнуло, но, в конце концов, Марине удалось его убедить, что всё пережила.

Стеклов недоверчиво хмыкнул.

— Вот как ты могла пережить? Нарыдалась, да?

— Напилась, — призналась Марина ему шёпотом. — Тома принесла своей фирменной наливки и меня напоила. Доволен?

Николай Викторович усмехнулся, после хохотнул.

— Правда, что ли? Ну ладно, тогда я почти спокоен за тебя.

— Вот почему вы, мужчины, считаете, что это хороший способ стресс снять? У меня с утра голова болит.

— Ничего, это пройдёт. Но чувство юмора тебе не отказало, а это главное.