Они проводили Игоря и Элю до двери, вместе махали им на прощание, особенно Рома старался, а когда машина отъехала и Дима дверь закрыл, Ромка опомнился и расплакался, стал спрашивать, куда Эля уехала. Марина сына качала, по спине гладила, успокаивая, а между делом послала мужу язвительную улыбочку.

— Ты невыносим. Просто невозможен, — проговорила она выразительным шёпотом, продолжая сына укачивать.

Гранович, конечно же, всё понял, но глаза удивлённо округлил.

— Я?

— Ты даже поздоровался с ним сквозь зубы!

— А как должен был? Обнять?

Она легко отмахнулась от него.

— Ну тебя. — К дивану подошла и села. Ромка уже не плакал, только куксился, а потом занялся её серёжкой, с интересом её разглядывая, даже решил на зуб попробовать. А Дима подошёл к ним и на корточки присел. Взял Марину за руку, пальцы её сжал, а потом наклонился и лбом прижался к её ладони. Марина волосы его взъерошила. — Ты собственник. Прав был папа.

— Он тебя предупреждал, да?

— Да.

— Но ты не прислушалась.

Марина сына усадила, и Ромка к отцу полез, тоже за волосы его ухватил.

— Не прислушалась, — посетовала Марина с улыбкой. — Я же тебя люблю.

Дима посмотрел на сына, подмигнул ему, а к Марининой открытой ладони губами прижался.

— Я тоже тебя люблю.

Конец"