— Я не думал, что о таком догадываться надо. Надо говорить… раз любишь.

— Да?

Он неловко улыбнулся и глаза опустил.

— Я тоже тебя люблю, и никому не отдам. — Марина в глаза ему смотрела, сглотнула, а Димка от её пристального взгляда окончательно смутился, и не к месту добавил: — Отличное место в любви признаваться — в коридоре у лестницы.

Словно в подтверждение его слов, Эля по лестнице поднялась, осторожно из-за угла выглянула и тут же в позу встала, увидев, что мама и дядя Дима обнимаются.

— Что вы тут спрятались от меня?

— Кто от тебя спрятался?

— Вы!

Марина Димку от себя отодвинула.

— Иди, ложись в постель, а я завтрак приготовлю. — Дочку по голове погладила. — Ты голодная?

— Да, и чаем не напоенная.

Гранович рассмеялся."

"— Голодная, чаем не напоенная и соскучившаяся. Кошмар. Несчастный ребёнок. — Он вернулся в спальню, в кровать лёг, даже повозился, устраиваясь поудобнее, и самому себе не веря, что весь сегодняшний день проведёт вот так, даже не болея, а отдыхая. Но один долго не пробыл, уже через несколько минут дверь спальни приоткрылась, и в комнату Эля проскользнула.

— Смотри, какую мне мама книжку купила! — Ловко взобралась на кровать и рядом с Димой села, привалившись к его боку. А он в книжку заглянул.

— Ух ты, букварь.

— Да, — важно кивнула девочка. — Я её уже всю прочитала.

— Да ты что? — хмыкнул Гранович. На большую букву, главную на странице, показал. — Какая буква?

— А, — без промедления ответила Эля.

— Правильно. Переворачивай страницу.

Элька сразу несколько перевернула, и Дима указал ей на большую букву П.

— А это?

— Тоже А.

— Это почему?

Эля смешно всплеснула ручками.

— Да потому что! Дедушка сказал, что нужно смотреть на картинку, вот видишь?

— Я то вижу.

— Во-от. А что нарисовано?

— Это ты мне скажи.

— Паровоз.

— Паровоз, — согласился Дима, — и где тут А?

Эля развернулась к нему вполоборота, посмотрела снисходительно.

— Но это же пАрАвоз!

Он фыркнул, но сейчас в долгие объяснения пускаться не стал, только девочку по спине погладил, целовать побоялся, хотя очень хотелось.

— Элька болеет? — спросил Гранович у Марины позже, когда она к нему в спальню пришла, устроив дочь в детской мультики смотреть. К Диме под бок легла и снова лоб его пощупала, Дима даже голову повернул, чтобы она дотянуться не смогла. — Я нормально себя чувствую.

— Это ещё ничего не значит. Я тебя теперь неделю из дома не выпущу, так и знай. По крайней мере, на работу.

Дима чуть слышно застонал в сторону, а потом про Эльку напомнил, чтобы тему сменить.

— Температурила позавчера, а на утро как ни в чём не бывало.

Гранович всерьёз нахмурился.

— Что это значит?

— Думаю, нервное, у детей такое бывает.