И Антон… Мы ведь так его ждали, и не зря, он так на тебя похож. А ты говоришь, что мне не нужен. Да я живу для тебя, и для детей… Как же не нужен? У нас же семья.

Он выпрямился, правда, не резко, но Марине всё равно пришлось отступить на шаг.

— Я детей не бросаю. Просто мы с тобой расстаёмся.

— Расстаёмся? — Эхом повторила за ним Марина.

Игорь помедлил, потом сказал:

— Разводимся.

— Нет.

— Да, Марин. Прости.

— Нет! — И рот себе рукой зажала.

Она мешала ему собирать вещи, и Игорь за плечи Марину взял и на кровать усадил. А она только заплаканные глаза на него снизу таращила, а потом вцепилась в него, когда он молнию на сумке застегнул.

— Марина, отпусти меня.

К его боку прижалась и головой отчаянно замотала.

— Не делай этого. Игорь, пожалуйста, я не смогу… Я без тебя не смогу!

Она слезами заливалась, а он её руки разжать пытался. И даже прикрикнул:

— Отпусти!

Пальцы она разжала, Игорь отступил, пошёл к двери, даже не обернулся, а Марина на постель навзничь упала, лицом в покрывало уткнулась и зарыдала, а может и завыла. Даже не слышала, как дверь входная за мужем, теперь уже, наверное, бывшим закрылась. А ведь она не просто так захлопнулась, с этим звуком закончилась её семья, любовь, стабильность. Всё будущее было перечёркнуто.

В какой-то момент поняла, что у неё больше нет слёз. Белый потолок над головой разглядывала, потом рискнула руку поднять, она была тяжёлая, словно, свинцом налилась, до щеки дотронулась и поняла, что та сухая, только неприятно горячая. Сколько времени прошло, сколько она лежит на кровати, сказать не могла. Помнила, что в период забытья в голову приходила мысль, что сознание от горя потеряла, но потом решила, что раз об этом думает, значит в сознании, просто странное оцепенение напало. Рыдания, уже больше похожие на икоту, время от времени прорывались, но истерика уже закончилась. Наверное, это хорошо. На кровати лежала, раскинув руки в стороны, пальцы плед терзали, а воспалённые глаза неприятно пощипывало. А ещё внутри словно железный остов, а она лишь оболочка, от которой никакого толка. Только кожа живая, остальное всё умерло, в тот момент, когда Игорь ушёл из её жизни. У неё больше нет семьи. Единственная мысль, которая отказывалась покидать её сознание.

Она теперь одна за всё отвечает.

А она ненавидит за всё отвечать. Всю жизнь боялась остаться одна, без помощи и поддержки, и вот самые ужасные страхи превращаются в реальность. Она одна, и дети на ней. И никого, кто согласится ей помочь. Кроме мужа и свекрови и не было никого, только мама, которой тоже уже нет. Господи, как же страшно.

Больше нет семьи. И никому не интересно, как она гордилась своим мужем, лелеяла их семейное счастье и покой, какие планы на будущее строила. Не с кем больше этими планами делиться. Да и планов нет.