Антона все эти разговоры волновали мало: какое двенадцатилетнему мальчишке дело до хапуг-бизнесменов, в самом-то деле? Но оказаться внутри такого большого магазина всё-таки будет интересно.

Очутившись во дворе своего дома, пришлось притормозить.

— Антох, ты гулять выйдешь?

Антон помялся, ногой упёрся в низкий газонный заборчик, и неопределённо пожал плечами.

— Мне Эльку забрать надо через час, — сказал он, обращаясь к друзьям, устроившимся на детской площадке.

— А потом?

— Когда мама с работы придёт. Витька, слушай, ты геометрию сделал? Дашь списать завтра?

— Легко.

— Антон!

Он обернулся, увидел отца, стоявшего у своей машины. Видимо, он только подъехал, стоял, уперев руки в бока и на сына смотрел. Потом рукой махнул, подзывая Антона.

— Иди сюда. Долго тебя ждать?

Антон носом шмыгнул, его разглядывая, потом не торопясь подошёл, намеренно шаркая ногами по асфальту. К отцу приглядывался, также исподлобья, как совсем недавно, подсматривая за тем из-за дерева. Случайно в лужу угодил и из-под его ноги взметнулся фонтан брызг. Отец дал ему лёгкий подзатыльник, когда он подошёл.

— Вот чего делаешь? Все штаны сырые.

— Я случайно.

— Случайно он. У матери чего телефон выключен? Дозвониться не могу.

Антон плечами пожал.

— Она мне звонила недавно. Опять разрядился, наверное. — Голову поднял, чтобы отцу в лицо посмотреть. Тот недовольно кривил губы, потом рукой смахнул со лба чёлку. Раздумывал о чём-то, и Антон совсем не удивился, когда услышал:

— Скажешь ей, что меня за город вызвали, выгодный заказ. Надо машину одну забрать… В общем, скажешь, — он посмотрел строже, — что я поздно буду. Понял?

— Понял. А денег дадут?

— Я тебе по шее дам, будешь такие вопросы задавать. Не дорос ещё.

— Ты же обещал новый телефон.

— Ага, обещал. За твои двойки я тебе телефоны покупать буду. Иди домой. Эльку покормить не забудь.

— Не забуду, — буркнул Антон и пошёл к подъезду. В дверях оглянулся, понаблюдал, как отец со двора выезжает. А потом громко хлопнул дверью, спугнув соседского кота.

— Я гулять хочу, — хныкала Элька всю дорогу от детского сада до дома. Антону приходилось тащить её за собой, как на буксире, да ещё плюшевого медвежонка четырёхлетней сестры самому нести. Подмышкой его зажал и не реагировал ни на какие жалобы мелкой. — На качели.

— Элька, ты достала, — наконец не выдержал он.

Малышка остановилась и топнула ножкой, обутой в красный сапожок.

— Хочу.

— Да хоти ты чего хочешь."

"— Я маме пожалуюсь. Ты меня не любишь.

— А я маме пожалуюсь, что ты праздничное платье молоком облила. Что, съела?

Некоторое время они шли молча, Элька выразительно пыхтела, разобидевшись на старшего брата, но на качели больше не просилась. Правда, оказавшись недалеко от дома, остановилась, и руки к Антону потянула.

— Я устала.