— А вы просили молока?

Гранович разулыбался, увидев её, а Марина с трудом расцепила Элькины руки, когда дочь в её шубу изо всех сил вцепилась.

— Мы маму просили, которая нам молочка принесёт."

"— Ты долго, — пожаловался Антон. А Марина, наконец, сумела раздеться, в гостиную прошла, таща за собой на буксире дочь. — Мы тебя ждём, ждём.

Дима подвинулся, чтобы она сесть смогла, развернулся вполоборота, и Эльку подхватил, когда она к нему на колени снова полезла, чтобы к матери поближе быть.

— Как дела?

— Устала жутко, — призналась Марина и тут же рассмеялась. — Но мне нравится.

— Есть хочешь?

— Вот что-что, а есть не хочу. Я так напробовалась сегодня, всего на свете. А вы, мои бедные, на супе, да?

— Тоша делал горячий хлеб с сыром и кетчупом, и нас кормил!

— О-о, кулинарные изыски моего сына. — Марина его по волосам шутливо потрепала.

— Устала, — сказал ей Дима, когда дети разбежались. Руку Марине протянул и потом с дивана поднял. По спине её ладонью провёл, к себе прижал, и почувствовал, как она расслабилась в его руках.

— Устала, — согласилась она. — Ноги гудят. Но это хорошая усталость.

— Но тебе хоть нравится?

— Да. Хотя, боюсь, что это ник чему толковому не приведёт.

— Вот завтра и посмотрим. — Он к её губам наклонился и легко поцеловал. Она разулыбалась и почти повисла на нём.

— Димка, ты у меня такой замечательный.

Он весело хмыкнул.

— Да? Так я давно тебе это говорю, а ты только поняла?

— Ну тебя, — рассмеялась она.

Дом, наконец, начал погружаться в сонную тишину. Эля уснула быстро, сказалось то, что у отца днём не спала, а Марина, уложив её, ещё к сыну заглянула и попросила того, не засиживаться.

— Как я хочу спать, — призналась она.

Дима руку за голову заложил и улыбнулся, за ней наблюдая.

— Кто-то заработался? Это даже хорошо, не будешь больше на меня обзываться.

Марина притворно ахнула.

— Это как я тебя обзывала?

— А трудоголиком?

— Так это правда была. А на правду, как известно, не обижаются. — Марина ещё в коридор выглянула, и всё-таки дошла до комнаты сына.

— Антон, ты меня слышал?

— Да, да… Ещё десять минут, мам!

К Дмитрию Марина вернулась, качая головой.

— Какой он стал упрямый.

— Ага. И очень решительный.

— Это ты о чём?

— Кажется, он с отцом сегодня поругаться успел.

— Опять? — расстроилась Марина, а Гранович лишь плечами передёрнул, решив сейчас в подробности не вдаваться, на ночь-то глядя.

— Ты с ним поговори завтра.

— Поговорю, — согласилась Марина, и халат скинула. А Димке язык показала, заметив, что тот её тело, в короткой ночной рубашке, взглядом ощупывает. — Я ложусь спать.

Он спорить не стал, свет в комнате выключил, и рукой Марину обнял, когда она к нему придвинулась.