— К вечеру испеку, Антош, я помню. — Марина ладонями Димкины щёки обхватила, быстро его поцеловала, а затем поднялась с кресла.

— Пирог с яблоками, — в задумчивости повторил Гранович и подбородок потёр.

Марина кинула на него заинтересованный взгляд.

— Ты не хочешь с яблоками? Творог есть. Хочешь, с творогом?

Он смотрел на неё серьёзно, Марина не поняла, что у него на уме, но уже в следующую секунду Дима широко улыбнулся.

— Закормишь нас теперь, да?

Она улыбнулась ему и немного игриво плечами пожала.

А сегодняшним субботним утром, после бессонной ночи, они с Димкой самым бессовестным образом проспали.

Марина обычно самой первой просыпалась, всё ещё свято верила, что дети понятия не имеют, в какой комнате она ночует, и просвещать их на этот счёт она пока не собиралась, слов никак не могла подобрать. Как объяснить им, что в её постели с некоторых пор нет места их отцу, его Дмитрий Гранович занял, и по праву. Но как это его право в слова обличить, так придумать и не смогла. Этот разговор представлялся Марине очень важным и оттого страшным. И Марина представить не могла, что попадётся так глупо, в Димкиной постели, и ясно, что уже никакие оправдания не помогут и не спасут. Кажется, и будильник прозвонил в положенное время, когда за окном только светать начало, но замолчал под тяжёлой рукой Грановича, а потом он к Марине вернулся, прижался к ней, и они почти тут же уснули. А проснулась Марина от крика сына. Тот в комнату ворвался и закричал:

— Мама, дед приехал! Мама! Да просыпайтесь вы!

Марина на постели резко села, с колотящимся от испуга сердцем, выдохнула и сонно заморгала, лицо рукой закрыла, пытаясь спрятаться от яркого солнца, заглядывающего в окно.

И только когда сына, стоящего у их кровати разглядела, опустила руку от лица к груди.

— Боже мой, Антон, что ж ты так кричишь-то?

Антон наклонился, заглядывая ей в лицо, даже за плечо её схватился, и повторил:

— Дедушка приехал!

— Как приехал? — пробормотала Марина, не до конца понимая, что ей сын говорит. Тот ждать, когда до неё дойдёт, не стал, из комнаты выбежал, оставив дверь распахнутой, а Марина растерянным взглядом проводила Семёна, который с кресла вскочил и бросился вслед за Антоном. — Дима. — Марина Грановича за ногу потрясла, и тот неохотно зашевелился под одеялом.

 — Дима, папа приехал.

— Кто?

— Папа мой приехал. Вставай! — вдруг шикнула на него Марина, осознав, наконец, что произошло. — И Антон нас видел… Что это за утро-то такое! — Она с кровати вскочила, схватила с кресла свой халат и встряхнула его. После того, как Семён на нём ночь проспал, халат выглядел помятым.

Дима край одеяла от лица откинул, смотрел на Марину, моргая, лицо ладонью потёр, а потом зевнул. Марина даже ногой топнула, понимая, что он не торопится вставать.