Как этот боец смог сделать, да ещё те двое не увидели, не понимаю, хотя внизу заметно подгнило, понемногу откалывал, заглушая шум кашлем, но я выбирался. Тело болело, каждый шаг отдавил, я же, держа нож, его вытерли от крови чтобы не скользил, и добравшись до угла, дождался, когда часовой дойдёт до меня, и развернётся, сделал три быстрых шага к нему. Тот или почувствовал что, или услышал, начал было разворачиваться, но поздно, я ударил остриём под колено. Зная куда бить, а я знал, болевой шок обеспечен, вот и этот упал на землю, без сознания, чуть грохнув оружием. Чиркнув ему по шее, вскрывая артерию, обыскал под хрипы, мелочь собрал, и открыл ворота. Боец уже дал. Пока тот винтовку снимал, ремень с подсумками, я на всякий случай проверил тех двоих. Мертвы, всё точно, изрезаны, особенно в шею удары были. Одному от уха до уха горло перерезали. Вытирая руки от крови пуком соломы, на ощупь же проверял, потом помыл в корыте, и шепнул напарнику:

- В дом идём.

- С ума сошёл?! Уходить надо, - яростно зашипел тот проверяя патрон в патроннике.

- Вещи у меня забрали. Да и сколько пройдём без харчей? А в доме их много. И одежда нужна, холодно ночью, замёрзнем. Ты уже простыл.

- Полицаи тут встали на отдых, как с прочёсыванием закончили, сам слышал.

- А ты ножом разучился работать? Вон у полицая какой свинорез за голенищем нашёл. Кстати, чего сапоги не снял?

- Не мой размер. Говоришь для мальца больно по-взрослому.

- Все так говорят. Ну что, идём?

- А пошли, - с отчаянной лихостью в голосе, прошептал тот."

"Ремень он уже застегнул, а вот винтовку оставил снаружи, я с перочинным ножом, тот со своим, и скользнули в дом. Причём старались отбить запах крови, больно резкий, в том корыте ополоснули руки, одежду старались отмыть. Не сильно помогло, но хоть так. Двери не заперты были, попал в сени, я впереди на ощупь шёл, шаря перед собой рукой. Так и нашёл ведро, наткнулись бы сослепу и загремело бы. Явно специально в проходе поставили. Бояться они нечистую силу, что по Белоруссии безобразничает и шею людям сворачивает, ох боятся. Дальше проверил дверь, из сеней в избу, аккуратно на себя тянул, и поймал швабру, не нашумела. Дальше в избу проникли, где зажимая рты, нанесли удары ножами. Раздавались хрипи, мычание. Я одного полиция прирезал, и в сердце ударил тому пареньку, что заводилой в моём избиении был. Вообще ничего в душе не шевельнулось. Остальных бы найти, а найду, когда Дар вернётся, я ничего не забываю. Нашумели, но в живых никого, дважды пробежались. Шум на улицу особо не вышел. Хорошо ещё немцы ранее собак всех постреляли, а то лаем бы внимание привлекли. Меньше чем за минуту одиннадцать человек на тот свет спровадили. Четверо из них мои. Я зажёг лампу керосиновую, отчего разведчик присел и зашипел, что я нас подсветил, но так действительно удобно.