Я тоже хочу полетать, даже пусть одеяло будет.

Последнее я добавил мечтательным тоном. Диверсанты уже потеряли ко мне интерес, так что поспрашивали ещё минут десять, и видя, что ничего толкового из меня не получить, отстали. Я отошёл от них, поближе к третьему, и лёг на пук грязной соломы. Поёжившись, без куртки было холодно. Кстати, а третий болен был, я сперва думал легкоранен, а тот простыл, нос красный, шмыгал. В сарае параша была, даже ведро с питьевой водой. Чуть позже и поесть принесли похлёбки, без мяса, но сытная. Всем хватило, мне тоже плошку выдали и кусок хлеба. А когда стемнело меня выволокли во двор, да пацаны, верховодил тот, кому я в пах зарядил, и долго избивали, включая ногами. Я профессионально закрывался, бить в ответ нельзя, полицай стоял на охране, посмеивался как ребятня развлекается. Вырубить меня не смогли, хотя старались, по голове не раз прилетало, один раз стошнило, тем что было, так что избытого закинули в сарай, всего отходили, да ещё на свежие синяки. Те двое даже не встали, а вот третий, больной, шатаясь подошёл и отнёс к себе в угол, осматривая. Показав знаком чтобы наклонился к губам, прошептал тому на ухо:

- Те двое, я их узнал. Диверсанты немецкие. Летом они вышли из палатки штаба, застрелили часового и уехали на мотоциклах, а в палатке все командиры ножами убиты. Боец на кухне, нас кормили там, потом сказал, что это немецкие диверсанты были. Я запомнил их, эти двое там были. В командирской форме."

"Тот ничего не сказал, незаметно убрал в карман шаровар перочинный нож, что я ему сунул, намёк жирный был, и лёг рядом. Ну не зря же меня избивали? Успел по карманам пошарить, пока толкали друг к другу. К моему удивлению тот, что мстил за удар по мудям, в кармане имел мой же нож, что отобрали недавно. А тот острый, очень хорошо заточенный. То, что не зря доверился третьему соседу, понял ночью, когда проснулся и услышал едва слышные хрипы и возню в стороне, где те двое лежали. Свежей кровью дохнуло. Я сел и прислушался. Нас не вывезли, видать поиски продолжались, часовой снаружи был, но и новых сидельцев не добавили. Тут подполз тот третий, надеюсь это он, не видно же ничего, на маня снова пахнуло свежей кровью, и зашептал:

- Нет больше немецких подстилок. Разведбат парень, у нас там лучшие были. Сейчас выбираться надо, я там в углу где лежал, проделал лаз, мне не выбраться, а вот ты думаю сможешь. Нужно часового оглушить, можно поленом, и дверь открыть, дальше я сам. Вся надежда на тебя, не подведи.

- Сделаю. У меня папа начальник разведки дивизии, учил. И на охоту ходил, разделывал дичь. Умею я. Давай нож.

- Хм, ну смотри, - прошептал тот и передал нож, после чего отгрёб солому от стены, открывая лаз.

Выбраться смог, хотя и с трудом.