Расстегнув две пряжки, он снял кобуру и, обернув ремнями, тоже спрятал в шкаф.

– Зачем тебе пистолет? – спросила Оксана.

– Жизнь такая, Барби. Каждый норовит сожрать тебя или что-то отнять. Если не будут бояться – останусь голый и босый, оттраханный и еще всем должный.

Он разлил шампанское.

– Давай выпьем за все хорошее, – предложил Сурен и снова посмотрел на ее надкушенный бутерброд и на часы.

– Ты торопишься? – Оксана с удовольствием выпила холодный пузырящийся напиток.

– Жду звонка, – неопределенно ответил тот. – Дела…

Оксана съела несколько бутербродов, яблоко и банан.

Незаметно они допили бутылку шампанского. В голове приятно шумело. Сурен гладил ей ноги, постепенно забираясь все выше и выше. Наконец ноги кончились…

– Подожди, Суренчик, мне надо помыться…

Настоящим именем Бабияна называли только родственники и близкие друзья. Для общего пользования существовал русифицированный вариант: Степан Григорьевич.

– Не надо, моя прелесть, ты и так чистенькая…

– Нет, нет, нет, обязательно, – Оксана осторожно высвободилась и нырнула в душ. Уже через пять минут она выскользнула наружу, свежая, еще влажная и лишь для приличия прикрытая полотенцем.

– Ты просто королева…"

"Сурен страстно обнял ее за плечи, свободной рукой сорвал и отбросил в сторону полотенце, жадно впился в розовые губы. Оксана слегка отстранилась и пробежалась пальчиками по волосатой груди, как пианистка, пробующая клавиатуру. Густые седые пряди навивались на ноготки.

– Я все равно стесняюсь, – томно произнесла она, кокетливо моргая длиннющими ресницами, отчего ее сходство с куклой Барби стало еще больше. Страсть захлестнула Сурена, и он почувствовал, как животная сила превращает его в первобытного самца.

Такие благотворные флюиды исходили не от каждого молодого тела, поэтому он и боготворил Оксану. Но надеяться на этот порыв было нельзя.

– Ты знаешь, я не успел выпить таблетку, – извиняющимся тоном сказал он. – Придется по-другому…

– Хорошо, как захочешь, – прошептала Оксана, жарко дыша в ухо и покусывая его острыми зубками.

Они устроились на диване, Сурен захватил ртом одну из ее упругих грудей с остро торчащими возбужденными сосками. Оксана протяжно застонала.

Ее собственные пальчики уже расстегнули брюки партнера и колдовали с орудием сексуального труда, которое то приобретало необходимую твердость, то снова ее теряло, как будто Сурен много лет провел в шахте возле радиоактивной ракеты.

– Давай, давай, – Бабиян сбросил штаны и откинулся на мягкие подушки, Оксана тут же сползла вниз и прибегла к оральной стимуляции. Дело пошло на лад. Сурен воспрял и, подмяв девушку под себя, энергично вошел в нее, одновременно погрузив в рот пальцы задранной на плечо ноги.