– Вот я и спрашиваю: откуда?

– Ах, босоножки! Так бы и говорила, – Оксана избалованно оттопырила нижнюю губу. – Это мне Саша подарил. В честь встречи после долгой разлуки.

– На какие же, интересно, шиши? – не унималась мать. – Они тысяч пятнадцать стоят!

– Ему на практике сразу за полгода выплатили. А он там и не тратился совсем. Вот и расщедрился.

– Да курсанту столько и за полгода не заработать, – покачала головой Ирина Владимировна. – Хотя ты его в такую даль проведывать ездила, наверное, он оценил…

Поездкой к жениху Оксана залегендировала путешествие с Суреном в Сочи.

Сейчас она чувствовала раздражение. Как бы мать не сболтнула Кудасову.

– Про эту поездку уже забыть пора! Что ты все за старое цепляешься!

– Да ни за что я не цепляюсь. Просто говорю, что балует он тебя. Ему же потом это и аукнется."

"– Ничего не балует, небось не автомобиль купил! Ты его еще научи от жены деньги зажимать! Для дочки пожалела! – резко оборвала она причитания матери.

– Так вы женитесь? – насторожилась Ирина Владимировна.

– Посмотрим. Расписаться – дело нехитрое, только надо думать о будущем. Одно дело быть генеральшей, а другое – куковать в глухом лесу!

Мать покачала головой.

– Смотри, доиграешься… У меня в молодости была подруга – писаная красавица. Тоже все женихов перебирала. Так и кукует одна, хотя и в городе. А генералы из лейтенантов вырастают…

– Ладно, я это учту, – недовольно сказала Оксана и направилась к себе в комнату.

– Ужинать-то будешь? – спросила на всякий случай Ирина Владимировна, глядя в спину дочери.

– Нет. Мы в кафе поужинали.

Оксана закрыла за собой дверь. В ее комнату родители никогда не заходили, это была ее личная территория.

Вся остальная жилая площадь считалась общей.

Она подошла к высокому зеркалу, остановилась напротив него и придирчиво окинула взором свое отражение. Оксане Моначковой было двадцать два года, и выглядела она очень сексуально. Среднего роста, аккуратная худенькая фигурка: плоский живот, маленькая грудь с розовыми сосками, округлые бедра, аппетитная попка, безукоризненной формы ноги… Кукольное личико: фарфоровые щечки, тонкий, чуть вздернутый носик, чувственная линия губ и лебединая шея. Рыжеватые волосы, густые и блестящие, ниспадали до плеч ослепительным каскадом, как в рекламе шампуня.

Барби, одним словом. Так ее называют последние три месяца. И ей это нравится.

Игривым движением руки отбросив со лба золотистую челку, Оксана ласково улыбнулась себе в зеркало. Потом разделась, полюбовалась на свое тело с бритым лобком, – в ванной у нее лежит бритвенный станок, которым она бреет ноги, лобок, подмышки; растерла пальцем небольшой синячок возле пупка. Ничего, пройдет. Кудасов не обращает внимания на такие мелочи. Хотя Сурен бы обратил.