Вот тогда третий номер надевает ОЗК[1], выходит в шахту на втором уровне, приставляет монтажную лестницу, открывает специальный лючок в боку «карандаша» и замыкает систему зажигания напрямую…

Он опять плеснул по стаканам злую прозрачную жидкость.

– И что потом? – нетерпеливо поинтересовался Смык.

– А то… Потом остается у него на все про все три минуты, только за это время ему никогда не выбраться. Включаются двигатели, и такой огонь заклубится – похлеще, чем в мартеновской печи… Вся шахта в огне, даже наверх выбивает, видели учебные фильмы? Как извержение вулкана! Так это наверху, через двадцать метров! А что внизу делается… Люк-то между бункером и шахтой открыт: значит, пламя, выхлопы, пары топлива и окислителя – все вылетает в операторскую! Так и получается – «карандаш» пошел, а всей смене – кранты! Ну, может, наградят потом, не без этого…

Коротков потянулся за стаканом.

– А чего ж люк-то не закрывают?

– Как его закроешь? Этим ты третьему номеру покажешь, что он на смерть пошел. А он не захочет умирать, возьмет и не замкнет рубильник, сорвет запуск! Ему ж надежду дают: и люк открытый, и химзащиту… На фиг она нужна-то, на самом деле!

Александр не поверил.

– Так что, выходит, всю смену подставляют?! Не может быть!

– А чего ты удивляешься? – усмехнулся Еремеев. – «Карандаш» на цели миллион человек сожжет, может, больше! Если мерить на этих весах, то что такое еще шестеро? Давайте, будущие командиры!

Коротков с прапорщиком выпили, Смык и Кудасов больше не захотели.

– А если третий успеет выскочить, тогда все в порядке? – спросил Смык.

– Как он успеет… Пока с лестницы слезет, пока до выхода добежит… Бронелюк электроприводом почти минуту закрывается… Нет, не выскочит!

Еремеев проглотил спирт как воду, даже не запил, только загрыз печеньем.

– Значит, надо электропривод включать в момент контакта зажигания, – сказал Коротков, переведя дух. Лицо его покраснело, на глазах выступили слезы.

– Умный ты, – зло сказал Смык. – А если ты будешь третьим номером?

Тот усмехнулся.

– Спокойно, корешки, я в шахту не полезу! И в бункере дежурить не собираюсь!

– А правда, что у тебя батя генерал? – жадно вглядываясь в осоловелое лицо курсанта, спросил Еремеев.

Андрей важно кивнул.

– Генерал-майор, в Москве служит.

– Это хорошо, – прапорщик перелил спирт из стаканов Смыка и Кудасова в свой и Андрея. – Тогда тебя на «точку» не загонят. Найдут местечко где-нибудь в штабе, пересидишь пару лет, потом на учебу в Академию. А потом прямая дорога в большие начальники! Давай за это и выпьем!

– Обождать надо, в горле все горит! – хрипло отозвался Коротков.

– И правильно, спешить в таких делах не резон.