Чтобы она по парикмахерским ходила, по шейпингам всяким. Да домработницу надо с поваром, гувернантку для детей… А если молодой летеха потащит красивую жену по гарнизонам, толку не будет.

– Да ну! У меня Оксана не такая.

Попов снова вздохнул.

– Помянешь мое слово.

Он выключил компьютер, все еще сообщающий, что цель поражена.

– Ну ладно. Характеристику я тебе подробную напишу и аттестацию наилучшую составлю. Как говорится, чем могу – помогу.

Майор помолчал и добавил:

– Если это тебе поможет.

Они попрощались.

– Спасибо вам, – сказал Кудасов.

– За что? – удивился Попов.

Курсант замешкался.

– За все. За отношение, за науку. Хотя насчет Оксаны вы не правы.

– Дай бог, – кивнул майор. – Счастливо. Надумаешь – приезжай.

На следующий день стажеры прошли собеседование с особистом, подполковником Сафроновым, полным, средних лет мужиком с добродушным лицом и колючими глазами. Каждый дал подписку о неразглашении и получил предостережение от происков шпионов и диверсантов, которые рыщут везде и всюду, стремясь поймать в свои сети молодых и неискушенных людей, допущенных к государственным секретам.

Курсанты кивали и принимали озабоченный вид, но, выходя из кабинета, подтрунировали над бдительностью контрразведчика.

– Какие сейчас шпионы! – смеялся Андрей Коротков. – Спутники каждый день летают и спичечную коробку сфотографировать могут. Эта часть уже давно на картах НАТО нарисована! Просто особистам делать нечего, вот они и стараются от безделья!

– А я бы хотел быть особистом, – сказал Коля Смык. – Командиру части не подчиняются, все их боятся, работенка непыльная!"

"– Это точно, – поддержал товарищей Боря Глушак. – Он ведь под землей не сидит. Взял ружье и пошел охотиться, сам видел.

Потом Короткова, Смыка и Кудасова пригласил к себе в каптерку рыжий прапорщик Еремеев, плеснул на донышки стаканов спирта, предназначенного для протирки оптики и электронных схем.

– Давайте, парни, чтоб у вас никогда не было ручных запусков! – поднял стакан рыжий. Прапорщику было лет двадцать семь, но молодым ребятам он казался опытным и умудренным жизнью человеком.

Курсанты никогда не пили спирт, но приподнятое настроение требовало радостей, и они опрокинули стаканы, поспешно запив водой и заев сухим печеньем.

– Что за ручной запуск? – морщась, спросил Кудасов. Среди курсантов это был шуточный термин, которым обозначали мастурбацию. Но сейчас речь шла явно не об этом.

Еремеев многозначительно прищурился.

– То и значит – ручной. Когда автоматика отказала, что делать? Запускать-то надо – боевой приказ, боевая обстановка… Деваться некуда.