Но я, Соловьев, теперь хорошо умею управлять своими чувствами. Повторяю, я МОГУ снова полюбить тебя, но весь вопрос в том, нужно ли это делать. И если я решу, что не нужно, то и не стану этого делать. Без проблем. С другой стороны, я могу решить, что нужно, а у меня все равно ничего не получится. И теперь я хочу услышать твой ответ. Можно без предисловий и без длинных объяснений того, что произошло много лет назад. Просто скажи, хочешь ли ты, чтобы я приезжала к тебе. Или ты хочешь, чтобы я сейчас убралась отсюда и ты больше никогда меня не видел."

"Ну вот, она сделала все для того, чтобы он пригласил ее приезжать. Ей нужен этот дом и его хозяин, и если для того, чтобы приезжать сюда, нужно лгать, она будет лгать. Притворяться. Строить из себя влюбленную. Когда-то ей было очень больно, так больно, что, казалось, она не выживет. Но прошло больше десяти лет, в ее душе нет мстительного чувства к этому мужчине, в ее душе по отношению к нему нет вообще ничего. Пусто. Будто никогда ничего и не было. Но если для ее работы нужно причинить боль ему, она не задумываясь на это пойдет. Больнее, чем было ей тогда, просто не бывает. Но даже это, как она убедилась на собственном опыте, можно пережить и не умереть. Так что и Соловьев переживет, если ему придется перенести несколько неприятных минут, связанных с тем, что у него откроются глаза на истинные чувства и побуждения женщины, к которой он неравнодушен.

Соловьев взял ее за руку и потянул к себе. Настя соскочила с низкого подоконника и села к нему на колени. Он целовал ее долго, очень нежно и очень умело, то и дело отрываясь от ее губ и проводя губами по ее длинной шее. Одной рукой он обнимал ее за спину, другой гладил и ласкал ее грудь под свободным свитером. Настя чутко прислушивалась к себе. Она ничего не чувствует. Боже мой, двенадцать лет назад она бы уже умерла от таких ласк и прикосновений. А сейчас – ничего. Ей не было неприятно, ей не хотелось вырваться и скривиться от омерзения, как если бы это был совершенно посторонний мужик. Но и того восторга, который ее охватывал когда-то, тоже не было.

Она осторожно отстранилась и высвободилась из его рук, снова пересев на подоконник.

– Я не услышала ответа, Соловьев. Я так и не поняла, хочешь ли ты, чтобы я приезжала сюда.

– Да ведь ты сама этого не хочешь.

Он посмотрел на нее внимательно и ласково своими невероятными теплыми глазами.

– Не обманывай себя, Ася. Я не нужен тебе. Я – калека, а ты – молодая здоровая женщина с нормальными физиологическими потребностями, которых я не смогу удовлетворить. Ты ничего не чувствуешь, когда я тебя обнимаю. Так зачем тебе все это?

– Я же говорила тебе, что ты не повзрослел за эти годы. Для тебя по-прежнему на первом месте секс. Как был кобелем, так и остался. – Она улыбнулась и погладила его по руке.