Кирилл вышел по делу, оставил меня в машине одну и сотового телефона не взял. Пока его не было, раздался звонок, и мужской голос попросил передать, что звонил Коренев. Я фамилию запомнила и Кириллу передала, но с самим Андреем ее не связала.

– А что было дальше?

– А дальше я поняла, что в доме у Соловьева что-то ищут.

Снова пауза, на этот раз наполненная электрическими разрядами. Оксана отвела глаза и стала разглядывать грязные потеки на давно не мытом оконном стекле.

– И? – не выдержал Доценко.

– И я рассказала об этом Устинову. Это его очень заинтересовало.

– Оксана, вы понимаете, что говорите? Вы отдаете себе отчет в том, что сейчас происходит в этом кабинете?

– Да.

Она смотрела прямо в глаза Доценко, неестественно спокойная, словно окаменевшая. Зрачки расширены, губы плотно сжаты, щеки ввалились.

– Да, я понимаю. Очень хорошо понимаю.

– Вы не будете потом жалеть о том, что рассказали мне об этом?

– Я буду жалеть только о том, что не сделала этого раньше.

– Он вас чем-то обидел?

– Он меня унизил. Не стесняйтесь, Михаил Александрович, спрашивайте. Я же обещала ответить на все ваши вопросы. Даже на неприятные.

* * *Дальше все стало раскручиваться с молниеносной быстротой. Эксперты, выезжавшие на место происшествия в дом Соловьева, обнаружили и зафиксировали следы колес автомашины, которая парковалась неподалеку от машины Марины Собликовой. Чтобы не спугнуть Устинова раньше времени, сравнение следов от его машины с уже имеющимися образцами провели негласно, просто чтобы быть уверенными. Никаких сомнений не осталось, это именно его автомобиль стоял в ту ночь рядом с машиной Газели. А из того, что поведала им Оксана, стало ясно, что произошло и почему Устинов так яростно уверял сотрудников уголовного розыска в том, что издательство «Шерхан» не имеет перед государством долгов в виде неуплаченных налогов."

"Он уже два года подбирался к «Шерхану». Но совсем не потому, что хотел вывести издателей на чистую воду и привлечь к ответственности. Нет. Он хотел, чтобы издательство прочно встало на ноги, стало мощным, крупным и богатым. Он подсказывал через Оксану разные ходы, советовал, как укрыться от налогов, подбрасывал плодотворные идеи, позволяющие увеличить продаваемость книг. Он вел в своем департаменте полиграфическую линию и держал в руках все нити, ведущие к «Шерхану». Устинов поставил перед собой задачу: еще пять лет, пока не представится возможность выйти на пенсию, прикрывать издательство, подчищая все концы, собирать на него компромат, учитывая каждую контрафактную книгу, каждый тираж, выпущенный в нарушение авторского договора, а потом, через пять лет, явиться к руководителям издательства. Господь учил: надо делиться.