Позади метались несколько командиров, пытались остановить отступающих, а потом и сами подались вслед за ними.

Я настигаю коротконогого мужика в кожаном шлеме и доспехе, который, бросив щит и копье и размахивая руками так, будто разгребает мусор на воде перед собой, несется к палаточному лагерю. Коротко колю его пикой под основание загорелой шеи почти черного цвета. Наконечник входит легко и глубоко. Мужик падает плашмя. Бью следующего, одетого в плотную стеганную тунику. Судя по кожаной сумке слева на ремне через плечо, это пращник. Он пикирует мордой в пепелище от костра.

Третий, четвертый, пятый… Останавливаюсь только в конце долины, где начинается холм, поросший маквисом. Убегающие враги, не обращая внимания на колючки, наделали в нем проходов, но мне жалко Буцефала и еще больше себя. Медленно возвращаюсь к палаточному лагерю, где мои подчиненные приступили к главному ритуалу — сбору добычи."

"В месте, огражденном арбами, сидят на земле около двухсот пленников. С них уже сняли доспехи и оружие, трудно определить, кто командир. Выбираю молодого парня в самой чистой тунике желтовато-белого цвета.

— Вы из какого города? — спрашиваю я на финикийском языке.

— Из Сидона, — отвечает он, немного расслабившись.

Наверное, думает, что человек, знающий его язык, не убьет.

— Элулай был с вами? — продолжаю я допрос.

— Да. Когда началось, послал меня задержать вас, а сам побежал в другую сторону, — огорченно пожаловался юноша.

Видимо, до него что-то начало доходить. Некоторым полезным идиотам выпадает возможность поумнеть, став рабами.

31

Сидон сдался без боя после того, как правитель Элулай уплыл на галере, как сказали, в открытое море, скорее всего, на остров Кипр.

Наши союзники еще не прислали флот на подмогу, так что горе-правителю удалось ускользнуть. Пришли представители городской верхушки, попробовали свалить все на беглеца. Не вышло. Их всех посадили на колья, которые вкопали в землю по периметру города, чтобы каждый горожанин мог выйти через любые ближние ворота или подняться на крепостную стену в любом месте и полюбоваться, что делают с изменниками. Обывателей пожалели, чтобы было с кого собрать дань, которую задолжали за четыре года. Заниматься этим назначили нового правителя из местных Итобаала, выделив Сидон и прилегающие к нему поселения в отдельную административную единицу.

Пока Синаххериб занимался этим, начали прибывать делегации из Тира и мятежных городов-государств Самримуруна, Арвада, Библа, Ашдода, Амона, Моава, Эдома. Эти сразу привезли дань за четыре года и покаялись, свалив вину на уплывшего Элулая. Мол, прельстил поганец, смутил некрепкие умы; больше такое не повторится. Синаххериб сделал вид, что поверил им.