Наверняка Синаххериб знает об этом, потому что разведка и слежка у него налажены четко, но делает вид, что не замечает. Количество убитых тоже плюс минус несколько сотен, а то и тысяч. Кто их будет считать⁈ Собрали трофеи, похоронили своих до наступления темноты, чтобы души не шлялись в потемках, умоляя спрятать их тела от падальщиков. Ночью с равнины, устеленной трупами, будут доноситься жуткие звуки, словно там пируют злые духи. Слышно будет за несколько километров.

Сбежал от нас на колеснице и Мардукаплаидин, шакканакку Вавилона. Он благополучно докатил до Киша, где встретил своих союзников-кедаритов под командованием Баскана, опоздавших к предыдущему сражению.

Туда же прибыли и дополнительные отряды эламитов, присланные суккаль-махом Хуллутушииншинаком, и халдеи из южных территорий Вавилонии. Если бы Мардукаплаидин дождался их и напал объединенными силами, неизвестно, чем бы закончилось сражение, ведь народ прибыл пассионарный. Вместе с остатками разбитой армии в Кише собралось тысяч двадцать — лишь немногим меньше, чем сейчас у нас. То есть это наши разведчики посчитали, что воинов в ассирийской армии больше тысяч на пять, приплюсовав, наверное, и обозную обслугу, и рабов, а вражеские, что больше в вавилонской ровно на столько же. После сражения обе стороны поменяют цифры местами и увеличат вдвое. Победителям будет приятнее одолеть более сильного противника, а проигравшим не так обидно уступить намного превосходящим силам. Такая вот сейчас примитивная пропаганда. Народ в армии служит простой, ему нужны понятные ориентиры. Нас больше на четверть, значит, победим, а если проиграем, значит, врагов было в два раза больше.

Сражение состоялось через две недели, когда ассирийская армия отдохнула и дотопала до окрестностей Киша. На этот раз вавилоняне расположились в долине на левом берегу Евфрата. На правом их фланге был заболоченный участок, поросший тростником. Ударить во фланги, как в прошлый раз теперь не получится. Более того, впереди вражеской армии стояли сотен пять одногорбых верблюдов-дромадеров, на которых восседали кочевники-кедариты. На каждом по два человека, вооруженные луками, но один правит верблюдом и стреляет только во время остановок.

Фишка была в том, что лошади дико боятся верблюдов, отказываются идти в атаку на них. То есть наша конница выпала из сражения, ее сразу отвели за фалангу. В итоге силы стали примерно равны.

Я опять оказался в задних шеренгах, где в силу своей мании величия чувствовал себя ущемленным в правах, поэтому подскакал к сидевшему в кресле под зонтом Синаххерибу. Тяжелые пехотинцы из охраны тут же выставили копья. Я помахал шарру Ассирии рукой, привлекая внимание.