Чем больше перебьем их сейчас, тем меньше будет защищать Вавилон во время штурма.
Замечаю впереди вражеский лагерь, в котором уже шуруют мои соратники, скачу к кожаным шатрам, где по определению больше добычи. Не один я такой умный, поэтому ближние, судя по валявшимся рядом с ними малоценным предметам, уже выпотрошены. Добираюсь до одного из дальних. У соседнего стоит саврасый конь, черный кожаный повод которого прихвачен к веревке-растяжке. Точно так же привязываю Буцефала, чтобы потом не искать его, раздергиваю узел из кожаных шнуров, удерживающих полог, закрывавший вход.
— Есть там еще что-нибудь ценное? — спросил меня ассирийский легкий пехотинец-лучник, тяжело дыша после пробежки.
— Смотря, что ты считаешь ценным, — сказал я, закидывая свернутый ковер на спину Буцефала.
— Понятно, — махнул рукой соратник и побежал дальше, где стояли палатки попроще и поменьше, но было их больше.
Я проехал за ним, заглянул в пару, сшитых из плотной серой ткани. Там и вовсе обитали нищеброды или все ценное на всякий случай захватили с собой. В одной палатке нашел бронзовый сосуд объемом литра три, заполненный наполовину финиковой бражкой, и в соседней — недосушенный невод длиной метров восемь, воняющий тиной. Наверное, ловили рыбу вчера вечером в канале, который проходил восточнее лагеря.
25"
"Остатки вражеской армии, преследуемые нашей конницей и колесницами, были хорошенько потрепаны, но не разбиты полностью. Мы перебили тысяч пять и взяли в плен около двух из двенадцати или больше, участвовавших в сражении. Цифры очень приблизительные, даже по пленным, часть которых втихаря продали работорговцам, следовавшим за армией, чтобы не делиться добычей.












Комментарии
Добавить комментарий