— Ну а моя работа на этом закончена.

Вытерев руки, вышла из дома и удивлённо огляделась. Это же сколько времени мы с ней провозились, что на улице такая темень?

— Померла? — ехидно спросила бабка, а мужчина, сидевший у крыльца, низко опустил голову.

— Кто отец? — спросила я, игнорируя старуху. — Иди, знакомься с дочерью.

— А Нона? Что с Ноной? — тихо спросил мужчина, поднимая голову."

"— Жива, кормит малышку, — улыбнулась я и повернулась к Адаму. — Отвези меня домой, пожалуйста.

Адам кивнул и помог забраться в телегу. В этот раз он не нёсся как ополоумевший, но и разговорами не доставал. Видимо, понимал, что я слишком устала для праздной болтовни.

Попрощавшись у калитки, я поспешила домой. Но только я зашла домой, как на меня налетел маленький ураган.

— Мама!

— Всё хорошо, милый, всё хорошо, — прошептала, гладя сына по спине.

— Ты в крови, — тихо сказал Кит, отстраняясь и со страхом разглядывая моё платье.

— Это не моя кровь. А ты почему ещё не спишь?

— Не мог уснуть без тебя, страшно, — смутился мальчишка.

— Тогда ставь воду на чай, а я схожу в баню пока.

Взяв запасные вещи, ушла в баню. Она ещё не до конца остыла, так что я не особо торопилась. Сев на лавку, устало вздохнула. Не знаю, выживут ли мои первые пациенты. Я же не врач, могла и не увидеть, что что-то не так. Но надеюсь девочки выживут и будут здоровы.

Когда я вернулась, чай уже был готов, а Кит сидел за столом, в ожидании.

— А что там было? Куда ты уходила? — заинтересовался мальчишка.

— Роды принимать, — улыбнулась я, вспоминая кроху. — Девочка родилась.

— Ты говорила, что будешь меня учить, а сама с собой не взяла, — вздохнул Кит. — Как же я тогда учиться буду?

— Не во всех случаях я буду тебя брать. Бывают случаи, когда твоё присутствие не желательно. Например, рождение ребёнка. Конечно, тебе бы следует знать, как помогать женщине в родах, но тебя просто не пустят, понимаешь? — подбирая слова, попыталась объяснить мальчишке. — Женщины стесняются и не пускают мужчин.

— А лекаря? Если лекарь — мужчина? Тоже не пускают?

— Лекарь это лекарь. — рассмеялась я, радуясь, что у Кита присутствует критическое мышление. — Вот вырастешь, выучишься на лекаря, и тебя будут звать во все дома. А пока ты начинающий травник, которого к роженице не пустят, даже если она помирать будет.

— Какая глупость, — нахмурился сын. — Если роженица умирает, какая разница, кто её помогает. Лишь бы помогли.

Я промолчала. Можно было рассказать о несовершенстве мира, в котором он живёт. О скуке, о хлебе и зрелищах, о восприятии критики и важности мнения окружающих. Но я вижу живой взгляд Кита, его размышления о стыде, и понимаю, что не хочу вынуждать его жить и думать шаблонно. Тем более, я с ним полностью согласна.