Я поначалу слушаю рассеянно, но, когда организаторы доходят до темы чрезвычайных происшествий, ощущаю тревогу в полном масштабе.

Рассказывают, что делать при аварии. Как бездыханное тело товарища из машины доставать. Как тушить пожар. Как долго выдерживает защита.

Смолины, да и остальные гонщики, которых в шатер набилось под сотню, слушают, кивают, дают какие-то советы друг другу. Им весело. Они ни о чем не тревожатся.

Я поднимаюсь и незаметно выхожу на воздух.

Экипажи самоубийц.

Смолины появляются минут через тридцать — в прекрасном расположении духа. Смеются, толкают друг друга.

Платон мажет по мне совершенно равнодушным взглядом, и я убеждаюсь, что все правильно.

Позже, уже перед квалификационным заездом, когда мы встречаемся у старта, он спрашивает:

— Что пожелаешь?

Весь последний час стремительно темнеет. Стартовая площадка неплохо освещена, и тем не менее скоро черная ночь. На Платоне красный фирменный комбинезон, видно, что очень хороший и дорогой. Перчатки. В руке шлем.

— Вам с Егором?

— Ага, — усмехается.

Вокруг нас носятся толпы мужиков. Уверенных в себе, настроенных на победу. Журналисты снимают репортажи, берут интервью у тех, кто готовится к старту или уже финишировал.

Где-то вдалеке играет музыка. Ведущие освещают происходящие, всюду летают дроны. Команды топчутся у мониторов и активно переживают. Сама так буду делать через минуту, займу местечко среди Охотников.

Платон пялится в упор. Его бровь насмешливо взлетает.

И я осознаю, что пасовать поздно. Мы здесь, и мы команда. В данный момент ничего не имеет значения, кроме победы. Если начну ныть, то перестану для них существовать.

— Больше агрессии, — говорю совершенно серьезно.

Платон усмехается и выглядит довольным, как объевшийся сметаны наглый кот. Мы смотрим друг другу в глаза, сердце работает на максимальных оборотах, его не иначе как настроила лучшая команда механиков.

Платон самодовольно кивает:

— Этого добра достаточно. Болей за нас.

Он идет к Акуле, возле которой прохаживается Егор. Братья надевают шлемы. Я делаю еще один снимок.

Игорь Смолин дает последние наставления.

Звук мощного движка субару режет барабанные перепонки.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Старт! Машина срывается с места.

Глава 28

Платон

В первый день гонки мы прошли четыре спецучастка.

Во второй, сегодня, — их восемь. Я поправляю перчатки и смотрю вперед через лобовое.

Вчера было значительно холоднее, предстоящий заезд приходится на обеденное время, солнце слепит. Кристаллизация льда другая. Трасса опять будет абсолютно новой."

"Жарко. Приоткрываю дверь и хватаю ртом воздух. Капля пота катится между лопатками. Передергиваю плечами. Пульс работает ровно, сердечная мышца молотком отбивает секунды, но то и дело норовит ускориться.