Пробовала вчера! Честное слово! Но выяснилось, что обижать хороших людей не так-то просто. Нагрубить и оскорбить не получается. Я пыталась вести себя резко и высокомерно, как избалованная тупая фифа, но он, кажется, даже не заметил этого.

Не знаешь, как избавиться от парня? Почему бы тебе просто не пообжиматься с его братом? Читайте бестселлер Элины Одинцовой «Сто один способ прослыть последней стервой и возненавидеть себя».

Досадливо поджимаю губы.

С Егором мы и правда далеко зайти не успели — виделись слишком редко для этого. Пару раз сходили в кафе и кино.

И вот вчера, после душа в гараже, он повез меня в бар.

Мы выпили, вернее, в первые же полчаса я опрокинула три стопки текилы и пустилась в пляс под какую-то попсу.

Потом случился один из самых неловких моментов в жизни. А таких было море, уж поверьте.

Егор галантно проводил меня до дома на такси, хотел выйти следом, но я попрощалась и чмокнула в щеку. На улице замешкалась, зацепившись курткой, и услышала, как таксист вульгарно рассмеялся и ляпнул: «Не повезло, не фортануло».

Он потешался над Егором, над тем, как бескомпромиссно его отшили после прекрасного свидания.

"

"Обида за парня стала немыслимой. Я будто бы весь вечер трясла бутылку с неловкостью, и та наконец пеной пробку выбила и вылилась на свободу.

Я вдруг поняла, что никому, ни одному человеку не свете не позволю смеяться над добряком Егором Смолиным. Постучалась в закрытую дверь, дернула за ручку. Взяла за рукав гонщика и вытянула на улицу. Тут же задрожала от порыва ледяного ветра!

Таксист, посигналив, уехал, и мы остались у подъезда вдвоем.

Было темно, зверски холодно. Вкус тосола жег язык.

Я представляла себя смелой и сильной, современной и свободной девушкой. Цыганская часть осталась в Москве, с родителями, братом и бабулей. Я приняла решение переспать с парнем, который очень сильно нравится.

Сердце забилось быстро-быстро, сама испугалась и растерялась. Егор стоял рядом, выдыхал пар и пьяно улыбался. Потом чмокнул меня в лоб и сказал: «Я не готов так быстро, дай мне время, малышка».

Я расхохоталась так громко, что на первом этаже свет включили.

Егор добавил: «Все нормально», достал мобильник и через пять минут уехал на другой машине, а я поднялась к себе и долго дрожала под одеялом, тщетно пытаясь согреться.

Воду горячую так и не дали, в квартире было прохладно, и я мерзла. Думала о том, что вдвоем под этим одеялом было бы в разы теплее. Вспоминала зачем-то Тимура, Сашу. Хотела, чтобы меня никто не трогал. Никогда. Ругала себя.

Много плакала.

И смертельно хотела в свою комнату, расположенную на втором этаже родительского дома.