Да и проблеваться от кашля у всех на глазах — так себе план, это будет выглядеть как последний гвоздь в гроб отношений.

- Может, Эля, наоборот... сжалится? - расплывается в улыбке Егор, подкалывая.

- Есть идея получше.

***

Доехать от Красноярска до Москву — можно за сорок часов плюс время на сон. Слишком долго.

Мы летим на самолете.

Пристегиваюсь в кресле и смотрю перед собой, пальцами сжимаю резиновый тренажер. Руки пострадали не слишком сильно, пальцы и ногти сохранились, но кожа в не лучшем состоянии, разминаться нужно постоянно, иначе зарубцуется.

Элину брат увез в Москву в тот же день. Вечером я получил письмо на рабочую почту — Эля написала заявление о переходе на удаленку. Она по-прежнему оставалась ответственной за патент, но эта работа не требовала постоянного присутствия. Эля сделала так, как я хотел изначально.

Взбесился, конечно, что не просчитал маму и ее страсть к сценам. Слепая зона — время безумных виражей, потрясающих побед и фатальных ошибок.

Едва нас с Егором выписали, мы начали готовиться к поездке.

Каждый день я присылал Эле с курьером конфеты, цветы или пирожные, она не приняла ничего. А может, и не ее это были решения, так как она у родителей спряталась, а они люди непростые.

В любом случае ее строптивость и неприступность казались уместными и правильными. Я, разумеется, понимал, что девушка она особенная. Ее хочется добиться. И от мысли, что сейчас всё зависит от меня — адреналин кусал изнутри, как перед гонкой. Я рвался в эту поездку сильнее, чем куда бы то ни было.

***

Ее брат сбривает меня еще на подходе. Я знаю, что отец Эли совсем плох после инсульта, его берегут от потрясений и каких-то сложных решений, поэтому пытаюсь переговорить именно с Максимом Одинцовым.

Но тот с легкой депутатской руки, через секретаря отправляет прогуляться. Я пробую дождаться окончания рабочего дня и застать его врасплох, но он пользуется служебным выходом и выезжает из подземной парковки. Остается рукой помахать.

Ладно.

Взятый на прокат мерс далеко не так душевен, как верный Акуленыш, но по столичным дорогам наваливает нормально. Дорога незнакомая, поэтому опережаю депутатский кортеж всего минут на двадцать.

Перекрываю ворота его дома, выхожу из машины, руки скрещиваю и жду.

Окна зажигаются. Шторы дергаются. Одинцов приезжает домой уже предупрежденным, останавливается. Из машины выходит охранник.

И сразу ко мне.

- Это частная территория, машину уберите.

Пиздец. Брат Элины сидит в машине, наблюдает.

- Я хочу поговорить с Максимом Одинцовым по личному вопросу. Это не займет много времени.

- Запишитесь на прием в порядке очереди.

- По личному вопросу, - повторяю. - Слушай, это какой-то сюр и детский сад, он прекрасно меня знает, и знает, зачем я прилетел. Он вон сидит, пусть выйдет.