Когда начинаешь заниматься тем, что нравится, что действительно любишь — это меняет жизнь. А «Женечку» твою я бы даже не заметил.

- Это всё гонки.

- Это всё я. Ты мне проблем подкинула море, Элину я всё равное верну, только если час назад мои дела шли бодро, и ее брат-депутат почти симпатизировал, теперь мне, блядь, придется из кожи вон вылезти.

- Не надо вылазить, чтобы нравиться. Это не твое, значит.

- Это мое, мама. - Развожу руками. - Такой вот я есть. И ты когда-то тоже вышла замуж за безбашенного гонщика, а не за занудливого Рыбакова, так с чего ты решила, что сможешь изменить меня?

- Я тебя знаю, Платон. Лучше тебя самого.

- Ты меня совсем не знаешь. Не можешь поддержать - оставь в покое.

- Вот только накормлю вкусненьким-горяченьким...

- Да я не хочу горяченького! - рявкаю. - Никакой домашней еды! Я не просил! Я хочу вернуть время, чтобы Элина сидела на моей кровати и кормила меня этой безвкусной кашей! Я так решил! Сам! А ты можешь решить за себя, чего тебе хочется. Но от меня отдельно.

Она продолжает стоять на месте, не двигаясь. Я выдыхаю и проговариваю спокойно, но уверенно:

- Мама, мне двадцать шесть лет, я до смерти устал прятаться от твоей заботы в гараже. Я хочу свою семью.

- А если твоей «новой» семье я не понравлюсь?

- Ты постараешься ей понравиться, если хочешь бывать в гостях и видеть внуков.

- Она что, беременная?!

- Я не знаю. - Новый приступ кашля не дает оценить ее реакцию. Но зато я оцениваю свою. И мысль о том, чтобы стать родителем, не кажется вдруг глупостью, как было всегда раньше. Егор совершил когда-то глупость, у него война с матерью его сына. С Элей у нас всё иначе. Она так сильно мне нравится во всем, что волосы по коже дыбом. Ехать с ней от Владика до Питера. Всю жизнь. Прокашлявшись, я добавляю: - Она не говорила, но если да, то это будет хорошо.

Мама качает головой.

- Когда ты одумаешься и приедешь, я буду над тобой долго смеяться.

- Надеюсь, ты не превратишь свою жизнь в еще одно ожидание. И больше никогда не разговаривай с Элиной в таком тоне.

Она выходит, захватив пакет с контейнерами. Я закрываю глаза под аплодисменты Егора.

- Заткнись, - говорю. - Пиздец как херово от ситуации. Почему я не могу просто сказать своей матери, что влюбился, а она не может порадоваться. Почему мои отношения всегда для нее смертельная обида?

- Если ты отпустишь Элю, будешь жалеть. Ты бы свои глаза бешеные видел, когда прискакал ко мне сообщать, что она теперь с тобой.

Усмехаюсь.

- Прям бешеные?

- Ага. Обидно стало, типа, выбрал ее, а не дружбу.

- Я пиздец как ее. Вляпался.

- Парни пишут, что Эля собрала вещи, попрощалась и в аэропорт поехала. Кажется, она не в Край летит, а в Москву с братом.

- Это не сюрприз после услышанного.

- Остановить?"

"- Как? Она под депутатским крылом. Он с охраной прилетел, нас арестуют.