Мне суют микрофон.

— Всегда можно лучше. Если я буду думать, что выдал максимум... — Дышу рвано. — Когда я буду так думать. Я уйду из спорта. Спасибо всем. Кто приехал. И кто болел. Спасибо! Это было охуенно!

Болельщики орут.

Сглатываю и быстрым шагом иду в сторону шатра.

Пацаны жмут руки. Протягивают айпад с записью повтора. Я плюхаюсь на лавку и пересматриваю. Ноги дергаются, блядь. Прогоняю заезд полностью, отдавая себе отчет, что ноги автоматически выжимают несуществующие педали. Меня трясет. Все еще на трассе мысленно, внутри гонки. Тут потерял секунду. Здесь — две.

Можно было быстрее. Тут мы едва не вылетели.

Проживаю это все.

Эмоционально откатывает, потому что в гонке эмоций не было.

Пульс долбит. Вот тут прошли идеально. Егор молодец, был максимально спокоен и советы давал здравые.

Егор молодец.

Братишка.

Блядь.

Парни хвалят взахлеб. Отец хватает за плечо и тащит к спонсорам.

Сейчас надо говорить. Прямо сейчас, потом уже остыну. Нам нужны деньги, я помню.

Идем в шатер спонсоров. Егор отдувается снаружи, дает интервью, разливает шампанское. Говорит только обо мне. Платоша то, Платоша это.

Он болтлив — это правда, но , если слушать его долго, понимаешь, что Егор очень редко нахваливает себя. Его супер-фишка — презентовать меня.

Мы со спонсорами обсуждаем контракт и суммы. Через час, когда брат вырывается из толпы фанатов, наконец подписываем бумаги.

На гран-при Акула поедет с новыми цацками.

— Эй, ты идешь? — спрашивает Егор, когда выбираемся на улицу. — Осталось пять заездов, интересненько. Мы пока первые.

— А где Элина? Я ее не вижу.

— Так, стоп, — резко обрывает он. — Поговорим.

— Потом.

Делаю несколько шагов в сторону нашего шатра, но Егор догоняет и встает наперерез.

— Стоять, блядь. Что происходит? Ты че, запал на нее?

— На кого?

Мы встречаемся глазами. Застываем. Журналист фотографирует, но Егор делает знак, что не вовремя.

— На тупую московскую суку, — пародирует меня.

Пялимся друг на друга. Между нами метр. Ветер порывом впечатывает острые частицы льда в лицо. Оба не реагируем. Брат произносит:

— У тебя настроение упало, когда я поделился планами. Я тебе свою жизнь доверяю, знаю тебя, блядь, лучше, чем ты сам себя знаешь.

— Про «тупую» ты додумал сам, я говорил «вряд ли адекватная».

— Блядь, Платоша! — орет Егор. — Что за дерьмо?!

Развожу руками.

Это соперничество. Элина ему не жена. Мы на равных.

— Я поговорю с ней. Просто поговорю. — Быстро, ломано выходит. Под его взглядом.

Не то что пасую — вслепую двигаюсь.

— Э нет. Она тебе не приз. Губу не раскатывай.

— Она не приз. Я просто хочу...

Егор пялится на меня, явно охреневая на полную, и внезапно прошивает осознанием, насколько все стремно. Ощущаю себя мудилой конченым.