Рана у нее была хуже некуда, кровь из нее уходила внутрь, придется расширять, потом прижигать или шить сосуды, и надеяться, что крепкий молодой организм справится с такой кровопотерей.

Ирвин быстро натянул на себя чистый халат, собрал инструменты, подготовил целую шеренгу флаконов и впервые за долгое время попросил у богов помощи. Пусть она выживет, а он уже потом разберется, кто и зачем додумался отправить к нему эту девчонку.

Пусть у него хватит сил и умений, правильно провести все манипуляции.

Пусть в этот раз все сложится хорошо, хотя бы для разнообразия.

Должен же он прочитать этой ненормальной лекцию о том, как плохо вмешиваться в мужские дела! После чего отвезти обратно в Дагру, или откуда она там на самом деле взялась, всучить родственникам, и уже их отчитать за пренебрежение младшей и бестолковой дочкой.

Ирвин глубоко вдохнул, очищая мысли от лишнего, подошел ближе к Габриэлле и начал по глотку спаивать ей другое, на редкость противное и мощное магическое зелье. Оно поможет продержаться во время операции и не умереть от боли."

"– И давно ты притворяешься Бринсом? – спросил он, чтобы немного отвлечь Габби.

– С того дня, как ты меня принял на работу. Только в лечебнице был мой командир, и кофе с тобой он пил. Так что, Ирвин Фесс, кто тут у нас еще идиот.

– Оба, – согласился Ирвин. – Сейчас будет второе зелье, еще противнее, ты от него на время потеряешь способность двигаться, зато и боль уйдет.

Она поглядела на него с ужасом и расплакалась еще сильнее. Не рыдала, не всхлипывала, только шмыгала носом и вытирала слезы дрожащей рукой.

– Матушке и сестрам не говори, как глупо сдохла, – попросила она. – Сочини что-нибудь героическое, и так меня недоразумением считают.

– Ты не умрешь. – Самому бы верить в то, что говорит! – Сейчас такие зелья волью, что и труп бы подняли. Дальше зашьем все по-быстрому, и будешь как новая. Еще на свадьбе твоей спляшем.

– Ага, за тебя же и выйду, после бань уже не отвертишься. А дед тебя в самом деле любил, – не сдавалась она. – Хотел вернуть барса, он до сих пор заключен в кинжале, а тот под половицей. Взяла на себя обязательство его отдать, но не справилась, наверное, потому и…

Он не дал ей договорить очередную глупость про смерть и влил зелье.

Габби допила и затихла, прикрыв глаза. Больше ее тормошить не было смысла. Кому приятно, когда у него копаются во внутренностях? А именно этим Ирвин и собирался заняться.

Он обработал инструменты и уверенно сделал надрез, расширяя рану, пережал сосуды и только тогда вынул кинжал. Мысли обо всем произошедшем так и лезли в голову, но Ирвин настойчиво их отгонял.