Все четко, ясно, разложено по полочкам, чуть ли не разжевано, только в рот клади. Да вот, к сожалению, этих знаков и их смыслов было столько – Янка тоскливо прикинула толщину словаря, – что несварение желудка гарантировалось любому не шибко интеллектуальному читателю.

– Если что непонятно будет, спрашивай, постараюсь помочь, – подбодрила Иоле подругу.

– Спасибо, ты – настоящий друг, хоть и не Чебурашка, – пробормотала себе под нос Янка и, обхватив голову руками, зашевелила губами, вчитываясь в конспект. Ифринг открыла было рот, чтобы уточнить, кто такой Чебурашка, но решила отложить вопрос и не отвлекать подругу от учебы.

Донская читала и пыталась понимать. Шло туго, душу грела лишь одна мысль – троллеву песню к расоведению повторять не придется. Она крепко отпечаталась в памяти, слова и мелодия сами на ум приходили, стоило только вспомнить, как они шли всей оравой по академии и голосили, а уж как бурно возмущались случайно услыхавшие песню орки! Вот если бы так легко было со знаками или медитацией, стоявшей в завтрашнем расписании второй парой, аккурат перед обедом!"

"Практически час Янка пыталась заставить себя запомнить хоть что-нибудь из конспекта.

А потом еще час или около того, ерзая на диване, кресле и ковре (пыталась понять, где удобнее), мучила пустой лист Игиды. Никакого прогресса в заливании силы в проклятую пластинку не наблюдалось! Ну ни малейшего! Не будь Яна по определению флегматичной особой, вооруженной изрядным запасом здорового пофигизма, болванка-тренажер давно отправилась бы из окна или была бы шваркнута о стену и затоптана ногами. Благо неуничтожимая! А так девушка только скривилась и подчеркнуто бережно отложила на край стола тусклый листик, поблескивающий тонкой каймой бледного света.

– Не переживай, сразу мало у кого, вернее, почти ни у кого не получается, – подбодрила Янку ифринг. – У меня прогресс только во втором семестре наметился.

– Да он вообще почти не светится, – скривилась Яна.

– Подожди, несколько циклад тренировок, и сама все увидишь, – вдохновенно пообещала Иоле, повергая подругу в еще большее уныние. Дитю информационных технологий и скоростного века несколько циклад, то бишь восьмидневных местных недель, казались столь же далекой перспективой, как и следующее десятилетие.

Унылая физиономия Янки от собеседницы не укрылась. Она повернулась к тумбочке, где рядом с чайником примостилась вазочка со сластями, и спросила:

– Хочешь чайку или печенья?

– Хочу, но не буду, если я все свои огорчения начну печеньками на ночь заедать, никаких печенек не хватит, – меланхолично заметила Яна, давно изучившая все особенности своего телосложения и зависимость колебания веса от съеденного прямо перед сном.