Еще раз предупреждаю, сыщики, никуда лезть не вздумайте, если не желаете составить компанию троице в парниках с йиражжи или еще где похуже. Завтра поговорим. Я вас во время завтрака найду.

Сочтя разговор законченным, декан встал и указал глазами на дверь.

– Господин декан, – спохватилась Яна уже на пороге, – пожалуйста, поговорите с комендантом Олхрокхом, попросите его простить Ириаль! Она ко мне за огурцами заходила, чтобы с ним помириться.

– А в чем проблема? – нахмурился мужчина.

– Они во взглядах на моду не сошлись, – дипломатично высказался Лис, решивший простить грубиянку-вампиршу, и без того сегодня чрезмерно пострадавшую.

– Хорошо, поговорю. Девочка уже достаточно наказана, – вздохнул Гад. И, сойдясь с дракончиком во мнении, вновь покосился на дверь.

Пришлось убираться прочь. Поскольку что-либо творить декан студентам запретил прямо, да и вечер все увереннее намекал на свое желание превратиться в ночь, компания разбрелась по комнатам. Ушел в древесную обитель Стефаль, парни удалились в комнату с морским ковром, а Янка и Иоле – в свои апартаменты под номером шесть, успевшие лишиться отравленного коврика.

Вместо него в прихожей остались аккуратный круг, выжженный просочившейся кислотой, и царапины от когтей Ириаль. Да уж, новым ковриком, да покрупнее, чтобы прикрыть все безобразие, стоило обзавестись поскорее.

Наученная «ядовитым опытом» ревнивой парочки студенток, Иоле педантично щелкнула замочком, прежде чем присоединиться к подруге в комнате. Янка привычно тянула время. Тщательно мыла руки и лицо, расчесывала волосы и вздыхала. Заниматься на ночь глядя не хотелось столь же отчаянно, как и утром.

Но делать нечего, декан и его знаки завтра стояли в расписании первой парой. А при всей симпатии Донской к мастеру, добреньким и всепрощающим учителем он точно не был. Отчаянно зевая (зевота накатывала, стоило только подумать об уроках), девушка поплелась к справочнику и конспекту.

– Неохота? – Иоле только сочувственно вздохнула, готовясь засесть за свою стопку книг, брошенных при форс-мажорных трагических обстоятельствах.

– Неохота, – согласилась Янка и почти с ненавистью взглянула на пустышку листа Игиды, ожидавшую своей очереди после исполнения обязательной части подготовки к занятиям.

– Ты же понимаешь, декан не стал бы советовать, если бы не думал, что тебе это необходимо? – осторожно спросила ифринг. Она очень дорожила только-только зародившейся дружбой и ужасно опасалась сказать или сделать что-то неправильное, что могло отвратить от нее Янку, но и молчать считала не честным.

– Понимаю, но лень ужасно, – покаялась землянка, утыкаясь носом в описания и расшифровку значений знаков. Нет, заумными или странными они не были.