— А может, все это лучше вынуть из стенки? Второй раз с обыском не придут.

— Кто их знает, — замялся Андрей. — Лучше потерпим еще месячишко. Ценности в стенке сохраннее. И нам спокойнее. А Василий к тому времени уже свой срок получит. Полтора-два года — больше не потянет. А мы к тому времени уже покупателя найдем. Носа не вешай.

— Я не вешаю.

— Странная ты баба, Екатерина. Все ж мать убита, а ты хоть бы слезу уронила…

— Мать? — Екатерина усмехнулась. — По паспорту. Много ли я от нее добра видела? Мать… Она, кроме бога и папашки моего липового, никого не любила. Бог, бог, будь он неладен.

— Не богохульствуй, красавица. Он тебя кормит. И неплохо.

— Кормит, — согласилась Екатерина. — А она мне лоб расшибла, чтоб я в него верила. Знала, что не верю, потому и не любила меня.

— А ты ее?

— И я ее.

— Ай-яй-яй, как нехорошо — о матери-то.

— Ты бы лучше помолчал, жалетель… Подумал бы, что милицейские подозревают.

— Другой версии у них нет, Катя. А обыск они сделали для проформы. Это им тетка, стоявшая за окном, сболтнула о сокровище.

— Я же им все объяснила, Андрей.

— Правильно. Но у них ведь служба такая: проверить надо.

Ну и проверили. Убийство неумышленное, мотива нет. Отцовские бумаги они у меня взяли, но ведь в них ничего нет. Марьянино письмо отцу о его «бесценком даре» у меня в бумажнике.

— Так ведь это улика, Андрей.

Востоков порылся в карманах пиджака, достал из бумажника пожелтевшее от времени письмо мачехи и, помахав им перед глазами сводной сестры, сказал с кривой усмешкой:

— Единственная улика, сестричка А сейчас и ее не будет.

Щелкнул зажигалкой, подождал, пока злополучное письмо не сгорит, вздохнул облегченно:

— Теперь нам уголовный розыск не страшен.

Даже если они за нас возьмутся.

Екатерина вздрогнула:

— Уже думал об этом?

— Милицейские с высшим образованием — люди дошлые, Катька Смотря кто из них и как дело поведет.

— Мне этот милиционер что-то не нравится.

— Который со следователем приезжал?

— Нет, теперешний. Молчун.

— Этот не страшен. Службист. Приказали обыск сделать — сделал. На рассвете нас поднял, ключи к замкам проверил, двор вскопал. Не-е, меня больше первый интересует. О котором рассказывала. Капитан. Видно, по его думке и обыск делали. В первый раз не додумался, по второму кругу пошел.

А это, если не пугает, то озабочивает.

Второй экскурс в прошлое

1

Саблин подошел к белому одноэтажному домику, спрятанному за узеньким палисадником. Впереди, в конце выложенной кирпичом дорожки, чинил крыльцо человек в цветной ковбойке и холщовых брюках, вправленных в резиновые сапоги. Саблин кашлянул. Человек обернулся, вгляделся и надел брошенную рядом на куст выгоревшую досветла домашнюю рясу.

— Не обессудьте, отец дьякон, — сказал Саблин. — У меня есть и к вам разговорчик.