А мы тебе поможем. Помни, суд чистосердечное признание всегда в расчет берет.

Гарик выпил воды, закурил.

«Все, – понял Никитин, – поплыл фраерок, сейчас начнет молотить, только записывать успевай. Таких, как он, колоть – только квалификацию терять».

– Что говорить?

– По порядку. Как Толик этот всплыл, как Тимохина убивали, как квартиру его грабили.

– У меня папа больной, – всхлипнул Гарик, – у него сердце.

– Ничего. Академика Остроухова в кремлевской больнице подлечат. Такому человеку пропасть не дадут. Давай, Гарик, раньше сядешь – раньше выйдешь.

– А вы меня в тюрьму посадите?

– А ты думал, за соучастие в убийстве и квартирную кражу в пионерлагерь «Артек» отправим? Начнем по порядку. Фамилия, имя, отчество. Год и месяц рождения.

Данилов

От вокзала он поехал на трамвае, хотя можно было быстрее добраться до Кировской на метро, а там сесть на трамвай, но Данилов любил эти старенькие московские электровагоны, снующие по всем городским закоулкам."

"Конечно, он понимал все удобства метрополитена, но трамвай оставался для него любимым видом транспорта. Данилов стоял на задней площадке, глядел, как проплывают за окном маленькие, трогательные московские домики, и ему становилось хорошо и спокойно. Он вспоминал Мишку Дремова, которого первый раз брал в двадцать шестом году на знаменитой малине Надьки Самовар на Маросейке. Молодой был Мишка, красивый, сильный и веселый. Брал Данилов его за налет на ювелирный магазин Кузнецова. В Гнездниковском – МУР тогда помещался там – Мишка сказал, криво усмехнувшись разбитым ртом:

– Какой костюм порвали.

Он посмотрел на оторванный лацкан пиджака, потом рванул его и бросил на пол:

– Я тебя запомню, сыскарь, – и глянул на Данилова так же, как и сейчас, в палате-камере.

Несколько раз пересекалась их жизнь. И всегда Мишка убегал, а он ловил. Последний раз Данилов арестовал его три года назад.

Мишка сидел перед ним, курил дорогие папиросы «Фестиваль» и, как обычно, смотрел на него волком.

– Слушай, Дремов, ты же мой ровесник. Не пора ли завязать?

– Нет, начальник, я свою жизнь разбойную люблю. Жил вором и умру вором.

Вот и умирает Мишка Дремов в затхлой казенной палате один, без близких и друзей. И смерть его будет такой же нелепой, как и вся прожитая жизнь.

В управлении Данилов сначала пошел в столовую и с удовольствием пообедал. Потом поднялся на второй этаж, где был кабинет Скорина.

– Ну, как съездил? – спросил тот.

– Пустой номер. – Данилов сел и блаженно затянулся сигаретой.

За границей он пристрастился к сигаретам и теперь курил «Дукат» в маленьких желтых пачках.

– А что у нас?

– Вот протокол изучаю. Раскололись голуби. Правда, Тарасова придется отпустить, он не был на даче и не грабил квартиру.

– Алиби твердое?

– Стопроцентное.