– Хорошо, Чернов, – Эдик поправил шарф, – ты просишь, мы сделаем. Куда идти?

– В «полтинник».

Они шли по улице Горького, словно гуляли. Безмятежно и бездумно. Но Никитин чувствовал, как напряжены их спины.

Не знал он, сколько их друзей так же мирно приглашали побеседовать в отделение, а оттуда увозили на Лубянку. Увозили, и они исчезали из иллюзорно-радостной столичной жизни.

– А они тебя уважают, – сказал Никитин Чернову.

– Есть малость. Я к ним тоже хорошо отношусь. Ребята славные. Книжники, театралы, спорщики. Конечно, постоять за себя могут. Иногда такие процессы устраивают, держись только.

– С блатняками связаны?

– Нет. Но у них в авторитете. Урки никогда к ним не лезут.

– А к другим?

– Бывает.

До отделения дошли спокойно.

Данилов

Ребят посадили всех в одну комнату, разрешили курить и вообще вести себя свободно.

Данилов вошел, поздоровался. Ребята вежливо поднялись.

– Я полковник милиции Данилов. Давайте знакомиться.

Он подходил к каждому, жал руку, запоминал фамилию и имя.

– Первое, о чем я вас буду просить, – о полной конфиденциальности нашего разговора.

– Договорились, – сказал Миша.

– Вы знаете этого человека? – Данилов достал фотографию.

– Виктор Тимохин, только он здесь странный какой-то, – сказал Эдик.

– Странный, потому что мертвый.

– Замочили? – с чуть заметным акцентом спросил Бондо.

– Да. Кто он?

– Живет на улице Горького, в доме, где магазин «Армения», квартира сорок три. Отец – генерал-лейтенант, представитель ГУСИМЗа в Германии. Виктор студент третьего курса Института внешней торговли. Ну что еще. «Победа» у него светло-серая, номер МИ 01–17.

– Вы его хорошо знаете?

– Да как сказать. Видимся на улице Горького или в кабаках.

– У него своя компания? – щегольнул знаниями просвещенный Валькой Данилов.

– Да.

– Большая?

– Не маленькая. Но дружат они в основном вчетвером.

– Кто?

– Я их по именам знаю. Гарик, Леша, Алик. Все, пожалуй.

– Последнее время с ними какой-то блатарь начал тереться, – вмешался в разговор Эдик.

– Что за блатарь?

– Не знаю. Но только он не наш, не центровой.

– А подробнее?

– Высокий, худой, фиксатый. Вернее, уже беззубый.

– Почему?

– А он на меня в «Авроре» попер. Ощерился, на понт начал брать, ну я его и успокоил.

– Зубы, что ли, выбил? – засмеялся Данилов.

– Пришлось.

– Спасибо вам, ребята. Можете идти.

– А Лена, товарищ полковник? – Бондо вскочил.

– Вам, Боря, придется с ней встретиться в другой раз.

Ребята понимающе переглянулись. Попрощались вежливо и ушли.

Девушка сидела в коридоре и нервно оглядывалась по сторонам. Красивая была девушка, ухоженная, одета хорошо.

– Добрый вечер, Лена, – Данилов подошел к ней, – пойдемте побеседуем."

"Они вошли в прокуренный до горечи кабинет Чернова.