Эксперт Тимохин отпаивал Наклейкину водой. Она ничего не говорила, только мычала.

В углу сидел паренек лет шестнадцати и крупный мужик в форме железнодорожника.

– Это свидетели, – показал на них Шелков.

– Хорошо, вы пока хозяйку в чувство приводите, а я со свидетелями поговорю.

– Пошли, сердечная, – Никитин подхватил под руку хозяйку, – пошли, приляжешь и расскажешь мне все.

– С кого начнем? – Данилов присел на стул.

– С Леши начинайте, – степенно ответил железнодорожник.

– Значит, ты – Леша?

– Да.

– А полностью?

– Наклейкин Леонид Петрович.

– Вот и славно. Начинай по порядку, Леонид Петрович.

– Я к тете Маше пришел. Мы договорились, что я в одиннадцать приду, помогу ей по огороду.

– Ты говори спокойнее. – Данилов поощрительно улыбнулся. – Не спеши.

– Я в дверь постучал – никого. Обошел дом, окна открыты, никого нет. Я удивился: тетя Маша, когда уходит, всегда окна закрывает и ставни запирает. Тогда я в комнату залез.

– В комнате все так и было?

– Да, я заметил, что все шкафы раскрыты, вещи на полу, посуда побита… Я тогда начал тетю Машу искать… На кухню забежал, слышу – в погребе стонет кто-то… Я хотел открыть, а на крышке шкаф стоит…

– Дальше я расскажу, – степенно сказал железнодорожник. – Сосед я. Лагутин Сергей Фролович, работаю машинистом тепловоза. Когда ко мне Лешка прибежал, я сразу недоброе почуял.

– Почему?

– А потому, товарищ…

– Зовите меня Иван Александрович.

– А потому, Иван Александрович, что повадился к ней ходить один фармазон.

– Кто?

– Фамилию не скажу, а имя ему – Колька. Он всю дорогу в буфете на станции крутился или в ресторане. Да в горклубе я его в бильярдной встречал. Люди на работу, а он – шары катать. Из урок он, сюда высланных.

– Так, интересно. – Данилов задумался. Если этот урка Колька шел на грабеж открыто, значит, решил рвать с поселения.

– Можно продолжать, Иван Александрович? – спросил Лагутин.

– Да-да, конечно.

– Мы сюда прибежали. Шкаф отодвинули, Марию полуживую из подвала вытащили. Я велел Лешке к телефону бежать, а сам топор взял и караулить стал.

– Спасибо. Наш товарищ запишет ваши показания, а пока побудьте в качестве понятых.

– Иван Александрович, – в комнату заглянул Никитин, – дело срочное.

На кровати в спальне сидела Наклейкина. Она уже пришла в порядок. На тумбочке стояла початая бутылка водки. Никитин успокаивал потерпевшую старым способом.

– Вы послушайте, что она говорит. Давай, Маня, расскажи товарищу полковнику то, что мне говорила.

– Они… Товарищ… Они…

– Глотни-ка, Маня, еще пять капель. – Никитин плеснул в чашку водки.

Наклейкина выпила, сморщилась и посмотрела на Данилова вполне осмысленными глазами:

– Манто взяли… Чернобурки две… Часов мужских трое…

– Ты, Маня, разговор их нам поведай.