И тут же Никитин, оттолкнувшись от стенки вместе с лестницей, упал на него.

Грохнул выстрел.

Из-за барьера выскочил Шелков с милиционерами.

– Бросай оружие!

Второй, коренастый, видимо, очень сильный, вскинул пистолет.

Данилов выстрелил. Коренастый упал.

Пацан бросился к дверям, но, увидев милиционеров, отскочил к окну.

– Не подходи. Не подходи… Убью!.. – истерично взвыл он.

Данилов бросил в него стул. И мальчишка, выронив пистолет, покатился по полу. На него бросились милиционеры.

Все.

В сберкассу вошел Ефимов.

– Ну, Иван Александрович…

Слов у него не было, он только развел руками.

Данилов вошел в свой кабинет. Комната была совсем маленькой, похожей на его закуток в МЧК.

В комнате еле втиснулись стол да сейф, на стене у дверей была прибита вешалка.

А вот телефонов было три. Местный, городской и прямой связи с районным начальством.

Данилов снял пиджак и решил пойти на двор умыться. Внезапно затренькал, замигал лампочкой спецтелефон.

– Данилов.

– С вами будет говорить Пал Палыч.

Кто такой таинственный Пал Палыч, Данилов не знал, но, судя по бойкому секретарскому голосу, это наверняка кто-то из местных тузов.

– Данилов? – раздался в трубке ледяной командный баритон.

– Да.

– Ты это что устроил в сберкассе? Стрельбу поднял – весь город мне распугал…

– Я банду брал. Вооруженную.

– Это в Москве палить можно. А у нас население точно знает, что линия ВКП(б) оберегает людей от уголовников. Тебе мало выговора?

– Мне выговора вполне хватает, – перебил райкомовского начальника Данилов, – а партия учит нас беспощадности к вооруженному врагу. Удивительно, что мне надо напоминать об этом вам.

Сказал и бросил трубку.

Данилов вышел во двор, где проводник прогуливал овчарку Альму. Она посмотрела на полковника глазами цвета темного янтаря, словно размышляя: вцепиться в его серые брюки или нет.

Рукомойник был прибит прямо к стене. Данилов ударил по нему – воды не было.

– Я сейчас принесу, товарищ полковник! – крикнул проводник.

Он схватил ведро и побежал к колодцу. Собака направилась к Данилову. Она подошла, взглянула и легла рядом.

– Ты чего, псина?

Собака мотнула хвостом и закрыла глаза.

– Вы не бойтесь. Она своих не трогает, – подошел проводник.

– А как она узнает, кто свой?

– Не знаю.

– Слушай, старшина, ты мне не польешь?

Данилов снял рубашку, стянул майку:

– Давай.

Холодная колодезная вода обожгла тело, смыла утреннюю усталость.

Данилов крепко вытерся полотенцем и пошел к себе.

В коридоре он встретил Ефимова. Начальник райотдела был радостно возбужден.

– Иван Александрович, не знаю, как вас благодарить. От такой беды спасли. Мне бы век не расхлебать.

– Нашел бы как выкрутиться, Виктор Петрович, – Данилов достал папиросу, – а меня уже ваш Пал Палыч пообещал из партии исключить.

– Знаю.