— «Катись, — говорит Костя, — я на доктора не кончал, случалось мне и быков холостить, и бандюг в расход пускать, ты мне начальник, я твой адъютант, но на это я не согласен». — «Вот, говорю, гад вот ты весь и сказался! Кто тебя под Ворожбой у казачьего сотника из-под коня достал, а ты вот какой гадюка. Хорошо». — «Не серчай, товарищ начальник, — говорит Костя Рубцов, — а лучше всего сделай приказ скатить с платформы «Васю-коммуниста». И вот мой совет — сядем мы с тобой в броневик и поедем в город до зубного врача». — «Правильный совет, — говорю я, — все-таки ты не совсем дурной, Костя». Скатили мы с платформы «Васю коммуниста», завели, сели и поехали. Выехали на мост, зажгли прожектор. Как зачали нас крыть из винтовок! «Туши пока, — говорю, — в потемках получше будет». Дали мы ходу, и так в потемках поехали. Стрельба идет, пули стукаются, суматоха. «Омелька, — говорит Костя, — даешь к дому, что на две улицы. Не может быть, чтобы в таком большом доме не было хоть одного зубного доктора». Надоела эта стрельба, и дали мы из «Максима» две очереди прямо по Крещатику и в бок. И тихо стало, как на пасху. Стали мы против самых ворот, подошел Костя к воротам и тихонечко постучал: «Граждане, кто тут есть, граждане?» Могила. Стукнул еще раз. Могила. Я ждать не могу: во-первых, меня зуб ломает и крутит, дело тоже не стоит, — как дал я раз прикладом, забегали люди за воротами, забегали и зачали голосить и в тазы бить. Спорили мы с ними, спорили, кто такие, где мандат. «Мандат, — говорю, — у нас с собой; где комендант, там и мандат, и будьте настолько любезны, откройте, не хочется ворота гранатой рвать». Услышали про гранату — открыли. Стоит домовая охрана — восемнадцать человек в исподнем белье, польтах и калошах и трясутся. «Извиняемся, — говорит Костя, — будьте настолько любезны, не имеется ли у вас в доме зубной врач, очень товарищ начальник зубом мучается». — «Есть, — говорит с удивлением домовая охрана, — как же, имеется, но только не врач, а врачиха». И ведут они меня черным ходом в подъезд, на третий этаж. И, действительно, выходит к нам молоденькая зубная врачиха, и руки у нее трясутся. «Успокойтесь, — говорит Костя, — гражданка, вы должны быть абсолютно спокойная, вам придется освободить товарища начальника от проклятого зуба». Садитесь», — говорит врачиха, надевает халат, а сама вся белая, как этот ее халат. «Успокойтесь, — говорю ей, — мы, таращанцы, — страшные для одной буржуазии, а вы, как я вижу, спец, в которых у нас постоянно нужда». Выбрала она занозистый крючок, глянула в рот и говорит: «У вас, товарищ, временная пломба, а может быть и вата, я ее выну». «Не знаю, — отвечаю, — что именно, но это у меня из-под самого Царицына, аккурат с восемнадцатого году».