Все здесь, как пятьдесят и семьдесят лет назад, когда сюда приходили дамы в кринолинах и мужчины в сюртуках синего и зеленого сукна. На маленьком столике у камина бутылка тускло-зеленого ликера, виноград, бананы и две рюмки.

— Однако, здесь не тепло, — говорит Мишель, — но мы зажжем газовую печь.

Он поворачивает рукоятку, подносит спичку, и синие у основания и белые вверху огоньки, струятся и мигают в решетке камина. Затем Мишель уходит в туалетную комнату, слышно, как шумит вода, шипит пульверизатор, Мишель возвращается в черной с зелеными разводами пижаме, от него пахнет горькими и острыми духами. Ниеса сидит на ковре. Она сняла туфли и чулки и ее коричнево смуглые ноги упираются в цветы и листья ковра, так как если бы это был горячий песок пустыни или твердая, обожженная глина — земля Африки. Ниеса распускает волосы, наматывает тяжелые пряди на руку и оттягивает их назад. Мишель смотрит на эту, вдруг ставшую плоской голову, и на стянутое черным шелком сильное, подтягивающееся к огню тело и опять не понимает, почему эта женщина одновременно желанна и отвратительна. Она подползает к теплу и плоская голова вдруг напоминает ему удава.

— Я не люблю цветных, — говорит Мишель и наливает две рюмки, — но ты другое дело. Ты — другое дело.

— Когда он придет? — спрашивает Ниеса.

— Через пять лет, не раньше, — отвечает Мишель. Он медленно переливает зеленую жидкость из рюмки в рот и смеется. Губы его раздирает смех. Ниеса наклоняет голову, обхватывает руками колени и черные зрачки, не мигая, глядят в подернутые стеклом и влагой глазки Мишеля.

— Ты меня обманул. Он сказал, что придет.

Она качает голову из стороны в сторону, узел волос распадается и черные пряди падают на грудь и плечи.

— Я знаю людей, — говорит она звенящим, металлическим голосом, — я знаю людей, как знает собака или лошадь. Он хороший человек. Человек, который привез меня сюда тоже хороший, но он много кашлял, потерял кровь и умер.

Мишель бросает две диванные подушки на пол. Он берет с собой бутылку и две рюмки, долго выбирает место и садится на ковер рядом с женщиной. Он наливает рюмку себе и женщине, следит за тем, как она пьет маленькими глотками и вдруг ударом локтя выбивает у нее из рук рюмку, хватает ее за волосы и притягивает к себе. В эту же секунду он падает на подушки, опрокинутый сильным ударом в живот.

— Животное, — задыхаясь шепчет Мишель, — ты сумасшедшая!

Она лежит на ковре, опираясь на руки и втянув голову в плечи.

— Животное, — говорит Мишель упавшим голосом, — проклятый удав… Я думал, что ты обыкновенная «poule», ты сумасшедшая. Стоило бы тебя за такие штуки выгнать назад, в колонии. Ты еще смеешься? — он морщится и растирает живот, — ты смеешься? Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда тебя поведут в полицию.