Вот устинские в семнадцатом свою графиню живьем в стогу сожгли. Из города с бумагой приезжали и то не отдали графиню.

Гражданин вздрогнул и спросил:

— Какой волости?

— Мы? Лысовской.

— Села Мамоново?

— Мамоновские.

Гражданин отвернулся и замолчал. Замолчали все и пошептались.

— Что за человек?

— А кто его знает?

— Пьяный или занюханный, — решил вагоновожатый. — Посидит, ситра попьет и удавится. Бывает.

Вожатый позвенел пятаками и ушел.

Беспризорный мальчик оглянулся, подошел к гражданину в толстовке, раскрыл рот, задумался и запел:

Как поймали мово Юрку,Он запрятался в ларьке,Он в кожаной тужуркеИ со шпалером в руке.Товарищи, товарищи,Не надо его бить,Вы подайте в суд народныйБудут там его судить…— Уйди, — сказал гражданин в толстовке и высыпал на стол мелочь. — Слышишь, уйди.

Мальчик сгреб мелочь со стола и ушел. Непонятный гражданин сидел, откинувшись назад, и глядел в глухую кирпичную стену.

За спиной у него сидел человек. Он чувствовал его дыхание у себя на затылке. Человек курил и Печерский вдыхал дым его папиросы. Тоска и оцепенение охватили гражданина Печерского. Он зевнул и зажмурился.

— Михаи; Николаевич, — произнес низкий, глуховатый голос у него за спиной.

— Я! — вздрогнув и похолодев, отозвался Печерский и сразу понял, что нельзя было отзываться. Высокий, совершенно лысый, бритый человек сидел позади Печерского.

— Михаил Николаевич Печерский? Неправда ли? — сказал он с иностранным акцентом, но совершенно правильно, даже с некоторым щегольством выговаривая русские слова.

— Вы ошибаетесь.

Высокий бритый человек перегнулся через стол и посмотрел в глаза Печерскому.

— Два часа назад, выстрелом в затылок, вы убили господина Александрова.

Печерский попробовал встать, неизвестный схватил его за локоть и сказал раздельно и значительно «Девятка». Печерский сразу ослабел и поник.

Они молчали, потому что мимо них, вкрадчиво покашливая, проходил старичок:

— Купите ножичек, гражданин. Ножи перочинные, столовые, кухонные, садовые…

Печерский посмотрел ему вслед.

— Господин Печерский. Прошу ответить на мой вопрос. Почему вы, господин Печерский, не явились в точно указанный час и день в кафе-столовую Рекорд?

— Я вас знаю, — устало сказал Печерский. — Это вы следили за мной. Это вас я видел у Мерца.

— Вы были обязаны явиться в назначенный час и день в кафе-столовую Рекорд. — Продолжал неизвестный. — Вы обязаны были подойти к господину в сером костюме с сигарой. Мундштук — слоновая кость.

— Прежде всего, я обязан был явиться за инструкцией к известному вам Акимову «Серому». Я пришел к нему и вы знаете, что вышло.

— Это не помешало бы вам во время быть в столовой Рекорд.

— Были такие обстоятельства, господин Клемм…

— Это имя не должно иметь места.