— Хотите коньяку? — предложил Печерский; Александров молча отказался и тогда Печерский налил себе чашку, вынул из кармана яблоко, выпил до дна коньяк и закусил яблоком.

— Наивный вы человек, — сказал он, — чудак человек. За мной же слежка.

— А… — еще не догадываясь протянул Александров, — и давно?

— Не особенно. С неделю. Помните, мы с вами встретились на Цветном? С того дня.

— Именно с того дня?

— Именно с того дня.

— Вы как будто этим хотите сказать…

— Ничего не хочу. Плохой коньяк в Сесесерии. Нельзя сравнить с французским. Помните?..

Печерский снова налил, выпил, щелкнул языком и рассмеялся.

— Павел Иванович, — вдруг мрачно и злобно сказал он, — а вы ведь меня обманули.

— Послушайте, Печерский…

— Вы меня обманули! — выпив до дна коньяк, почти закричал Печерский. — На Цветном бульваре вы мне солгали.

— Послушайте, вы…

— Вы мне солгали, — упрямо повторил Печерский, — На Цветном бульваре я спросил вас: «Вы решились? Значит, вы решились?» Вы ответили: «Да, я решился». Вы помните?

Александров открыл рот, но крики за стеной заглушили его.

— Лысый, чорт! Лысый!

— Ни хрена!

— Банко!

— Я сказал, — вспомнил Александров. — Да, я именно так и сказал. «Я решил», то есть, я решил вернуться, решил вернуться и работать. Честно работать.

За стеной кого-то ударили по руке. «Фрайер, не тронь карту!» Вопли и хохот опять заглушили Александрова.

— Полковник Александров, вы передернули! — вдруг закричал Печерский.

— Хотя вы и пьяны, но, сударь, я вам не советую…

— Я немного выпил, но вы должны меня понимать. Я не сплю ни минуты третьи сутки. За мной слежка, — шопотом, как бы в бреду, продолжал Печерский. — И, чорт его знает, кто следит!.. Свои ли, чужие? К «Станиславу я не пошел и не пойду. Ну его к чорту! Сегодня я был в одном доме, в квартире одного инженера, он пришел туда следом за мной. Вы меня понимаете?

Он снова налил коньяку и жадно выпил и со стоном выговорил:

— Можно сойти с ума…

— Не понимаю. Следят, ну пусть следят. Раз за вами ничего нет, раз вы чисты, чего же вам бояться? — с некоторым сочувствием сказал Александров. — Ну, возьмут. Возьмут и выпустят. Насколько я понимаю, вы здесь легально?

Печерский не ответил. Он сидел на кровати, обхватив колени, мигая красными припухшими веками. Вдруг он рассмеялся.

— Господин Александров, послушайте. Вы притворяетесь или вы идиот…

— Да ну вас к чорту!.. — Александров взял фуражку.

— Погодите, — удержал его Печерский. — Погодите. Слушайте. Вы должны выслушать, чтобы все было ясно. Вы говорите — легально. Не верю, чтобы вы забыли ту ночь в Париже и разговоры с Мамоновым.

— В Париже с Мамоновым? Я надеюсь, это не серьезно… Ночью, в ночном кабаке, за рюмкой ликера… Не может быть… Это — сумасшествие.