Знал бы ты, Звягинцев, какой я ему дружок — не захотел бы ты быть в моей шкуре», — подумал я и добавил вслух:"

"— Шутить, Сеня, можно и, наверное, нужно, когда это к месту, но не так грубо, — уже спокойно ответил я Звягинцеву, укладываясь в постель.

— Вот люди, — слышал я сквозь дремоту. — Шуток не понимают. Для чего тогда придумано первое апреля?

— Такие люди завсегда обижаются, — басил Сугако.

Проснулся я от того, что меня опять кто-то дергал за плечо.

— Вставай. Командир сказал, чтоб ты шел за анодными батареями.

— Вы что, с ума посходили? Думаете, если сегодня первое апреля, то можно издеваться над человеком весь день? Хватит с меня, ни за какими анодными батареями я больше не пойду, — ответил я и снова улегся в постель.

Не успел я задремать, как услышал крик:

— Встать, разгильдяй!

Я открыл глаза, но не сразу понял, кто и что от меня требует.

— Приказано встать! — повторился крик, и Демидченко сорвал с меня одеяло.

Я вскочил как ошпаренный.

— Вы почему не выполняете приказание?

— Товарищ старшина второй статьи, — разозлился и я, махнув на все рукой. — Может, уже хватит?

— Что хватит?

— Издеваться над человеком.

— Кто же над вами издевается? — тон у командира был спокойный, но за этим кажущимся спокойствием ощущалась надвигающаяся гроза.

— Вначале Звягинцев, а теперь еще один шутник выискался, — и я рассказал собравшимся, а собрались все, историю с анодными батареями.

Долго после этого раскатывалось эхо гомерического смеха. Казалось, что наша гора — Олимп, а все собравшиеся — боги. Я же — простой смертный, случайно оказавшийся среди богов. Смеялись все, и не миновать бы мне еще двух нарядов вне очереди, если бы смог удержаться от смеха и сам командир отделения.

— Так что, может, и Михась решил подшутить? — спросил в перерыве между приступами смеха Демидченко. — Михась! Говори, сукин кот, правду.

Лученок тоже давился от смеха, и его ответу «Дали-бог, правда» никто не верил.

— Какая там правда? Вы посмотрите на его рожу.

— Да нет, лицо у Лученка вроде бы серьезно.

— Вот такое же серьезное лицо было и у Звягинцева, когда он от вашего имени посылал меня на рассвете за анодными батареями.

Новый взрыв хохота потряс гору.

— Ну черт с вами, как хотите.

Но если что, то кое-кому придется идти за продуктами и анодными батареями пешочком до самого Севастополя.

Прошло, может быть, полчаса. Мы уже готовились к завтраку, как вдруг на верхней части склона горы показался водитель мотоцикла Саша Переверзев, весь увешанный тюками. Поднявшись до края площадки, он сел в изнеможении прямо на камни. Пот градом струился с его лица.

— Ну, господа-товарищи! Вижу, зажирели  вы  тут окончательно. Даже за своим собственным пропитанием не желаете спускаться вниз.