Но надо посоветоваться еще и с ребятами.

— Будем считать вопрос решенным. Советуйся. Что еще требуется от комитета комсомола?

Вопрос был обращен ко мне, и я ответил:

— Теперь вроде бы все. Спасибо вам. До свидания.

Из комнаты мы вышли вместе с Маринкой.

— Как это вы так сразу? — спросила она.

— Да вовсе и не я, а наш командир.

— Ах не вы?

— Собственно...

— Не будем больше об этом говорить. После уроков приходите в десятый «В». Там мы и обсудим ваше предложение, — и Маринка, дав понять, что разговор окончен, ушла к своим подругам.

«Э-э, да мы еще и с характером, — подумал я, спускаясь по ступенькам вниз.

— Ох, эти женщины! Даже самые юные из них легко усваивают, что право на внимание — прерогатива женщин, и те из мужчин, которые забывают об этом, не достойны внимания женщин».

До окончания уроков в десятом «В» классе оставалось более двух часов, и я решил скоротать время за прогулкой по городу. Кроме того, мне как военному, подразделение которого расположено в непосредственной близости от Балаклавы, необходимо хорошо знать этот город. И чем скорее я это сделаю, тем лучше и для меня и в какой-то степени для самой Балаклавы, мир и покой которой я призван беречь так же, как и свой дом.

Набережная бухты в это время была пустынна. Лишь метрах в двухстах от меня, ближе к морю маячила фигура какого-то подростка. В одном месте я спустился по ступенькам вниз, к самой кромке берега. Вода в заливе чистая, прозрачная, сверху— теплая, глубже — холодная. Долго держать руку глубоко в воде нельзя: сводит пальцы. При попытке зачерпнуть пригоршней воду мальки, стайками плававшие у берега, юркнули в сторону. Я погрузил руку в воду и замер.

Некоторое время они опасливо обходили ее, но потом осмелели настолько, что спокойно проплывали между растопыренными пальцами, стукались о них своими булавовидными головками.

Подросток, к которому я подошел, сидел и удил рыбу."

"— Ты почему не в школе? — спросил я его. Мальчик оторвал свой взгляд от поплавка, посмотрел на меня, как на незваного гостя и, сплюнув сквозь зубы, ответил:

— А ты почему не на службе?

Такого вопроса я, признаться, не ожидал. Нахаленок, да и только.

— Ты почем знаешь, что я не на службе?

— Не видно, что ли. Я хоть каким-нибудь делом занимаюсь, а ты, вижу, только и знаешь, что камни шлифуешь.

Ждешь кого?

Ну и чертенок! Все-то ему знать надо.

— Так почему же все-таки ты не в школе? Или бросил?

— Не-э. Отпустили раньше: физрук заболел.

В одном из ближних дворов женский голос звал какого-то Петю.

— Тебя, что ли?

— Не-э. Я живу в начале улицы.

— Севастопольской?

— Угу-у.

— Сосед Хрусталевых, значит?

— Угу-у.

— Выходит, ты знаешь и Анну Алексеевну, и Маринку?

— Угу-у.

— Ну, брат, заладил. Все «угу» да «угу».