– И что, даже полиция не объявилась вчера? – уточнил я, когда машина наконец тронулась с места.

– Не знаю, господин, – напряженно проговорил Вадим. – Я был с вами, попросил Тамира осмотреть место и со стороны понаблюдать. Но когда он подъехал, даже крови на снегу не обнаружил.

– Грамотно сработали.

– Ага. Но даже если полиция там была, вряд ли они станут что-то вам предъявлять. Сторонних пострадавших нет, заявления в полицию, полагаю, тоже. Имущество не подпорчено. Даже деревья никто не повредил.

– Ясно, – устало проговорил я и закрыл глаза.

Как мы добрались до школы, я не помню.

Идя по дороге от парковки до класса, я на автомате здоровался с лицеистами, улыбался им, стараясь не показывать, как же мне на самом деле плохо.

Также поздоровался и с одноклассниками, когда добрался до нашей классной комнаты:

– Привет всем.

– Аскольд, с очередной победой тебя! – радостно воскликнула Яна и осеклась. – А почему ты в перчатках?

– Решил работникам с ремонтом помочь вчера и немного замарался, – виновато проговорил я.

Чтобы скрыть ожог и посиневший палец, пришлось натянуть вадимовские перчатки. Пока я шел в класс, с некоторыми лицеистами здоровался за руку.

Они удивленно косились на мои кожаные перчатки, но как воспитанные люди ничего не спрашивали.

Только близкие друзья могут поинтересоваться столь личными вопросами.

– Ремонт… а что ремонтируешь? – с интересом спросил Влад, пожимая мне руку.

Форкх меня дери! Зачем же так сильно сжимать?

– Клуб, – с непринужденной улыбкой ответил я.

– Какой клуб? – оживилась Инна.

– Свой ночной клуб. Потом приглашу на открытие. А сейчас, с вашего позволения, я хотел бы повторить материал перед экзаменами, – проговорил я, пока меня снова не засыпали вопросами.

– Опять планируешь раньше всех закончить? – уперла руки в бока Маша.

– А то, – хмыкнул я.

Ребята смотрели на меня с подозрением, но больше ничего спрашивать не стали.

Никита Сергеевич Арефьев, наш классный руководитель и учитель истории и обществознания, сразу заметил мои перчатки, но тоже промолчал.

Да, в школе не принято носить перчатки, и он вправе был сделать мне замечание по поводу внешнего вида, как только заметил. Однако раньше за мной подобных нарушений не водилось.

Значит, так надо.

И все же Арефьев подошел к моей парте, когда начался экзамен.

– Аскольд Игоревич, – тихо проговорил он, – вам нездоровится? – Кивком головы мужчина указал на мою кисть. Ручку я держал большим и средним пальцами.

– Нет, все в порядке, Никита Сергеевич, – проговорил я серьезно.

Он выдержал мой взгляд и кивнул.

Заставляя мозг работать на полную катушку и записывая ответы, невзирая на жгучую боль в запястье и ноющую боль во всем теле, я чувствовал, как поднимается температура.

Но я все сделал правильно.