К тому же еще до начала сегодняшних поединков у меня состоялся весьма занимательный разговор с ее светлостью великой княгиней Тверской.

Волынский попытался удержать невозмутимую маску на лице, но опытный глаз Годунова заметил, как на миг дернулись ресницы его товарища.

– Ее светлость использовала «Право срочной встречи», чтобы поговорить со мной, – убаюкивающим тоном произнес Годунов.

– Должно быть, ситуация в самом деле серьезная, раз великая княгиня решила истратить столь ценное право, – изобразил любопытство министр. Он прекрасно знал, что великокняжеские роды́ раз в год могут потребовать экстренной аудиенции с правителем империи или канцлером, а «простые» княжеские роды́ – раз в два года.

– Год кончается, Миша, – ровным тоном ответил Годунов. – И право вскоре обновится. Ее светлость поступила мудро и потому смогла вовремя поведать мне о нападении на Аскольда Игоревича Сидорова. А до нападения была попытка подкупа. Слышишь, Миша? Кто-то пытался вывести из игры участника всеимперского турнира! – пророкотал канцлер.

Министр снова сжал кулаки и решительно поднял взгляд на собеседника. Пусть оба этих мужчины были Гуру, пусть оба наделены огромной властью…

Боярин Волынский чувствовал, как его вжимает в спинку кресла тяжелый взгляд канцлера. Единственный маршал Российской империи под взглядом канцлера ощущал себя зеленым новобранцем, которого отчитывает суровый офицер.

И все же он смог сохранить достоинство. Медленно поднявшись, Волынский склонил голову перед Годуновым:

– Прошу прощения, Александр Борисович. Виноват. Признаю, это я пытался не допустить Сидорова до турнира. Но я делал это в первую очередь исходя из интересов российской аристократии. Я считаю невиданной наглостью, что простолюдин может выиграть всеимперский бойцовский турнир.

– Сядь, – прорычал Годунов, и Волынский, коротко кивнув, быстро вернулся в свое кресло. – Я… разочарован, Миша. Но благодарен, что ты не попытался обмануть меня и все рассказал сам. Что с твоим… одноглазым Мастером?

– Тайно выслал его из столицы, Александр Борисович.

– Понятно. А теперь объясни мне, Миша. Как вообще этот парень умудрился ранить твоего Мастера в бою против двух Мастеров? И как после этой стычки он смог выйти на арену и с одним покровом одолеть твоего сына? Одним ударом, между прочим."

"– Не знаю, Александр Борисович, – сквозь зубы процедил министр. – Я исходил из того, что этот… выскочка – самородок-Мастер. Но слабый и плохо обученный. Два Мастера должны были без труда справиться с поставленной задачей. Но понесли потери. И все же задачу выполнили. По моим расчетам, даже после вмешательства целительницы мерзавец не смог бы на равных сражаться с Кириллом.

– На равных он и не сражался, – хмыкнул Годунов.